О нефтегазовом сотрудничестве России и Бахрейна

В последние месяцы все более популярной темой становится сотрудничество России и Бахрейна. Начиная с весны 2016 г., когда король Бахрейна Хамад бен Иса Аль Халифа посетил Москву, появились сообщения о том, что две страны планируют нарастить объемы сотрудничества, в том числе в энергетическом секторе.

Подтверждение тем слухам появилось в сентябре 2016, когда король Бахрейна Хамад бен Иса Аль Халифа снова приехал в Россию с визитом и провел переговоры с президентом Владимиром Путиным[i].

Стороны подписали меморандум о взаимопонимании о расширении сотрудничества в сфере сжиженного природного газа. Подписантами выступили «Газпром» и государственная нефтегазовая корпорация Бахрейна National Oil and Gas Authority (NOGA).

Кроме того, российская компания «Росгеология» и NOGA подписали меморандум о взаимопонимании об укреплении сотрудничества в сфере разведки нефти и газа[ii].

Стороны сообщили, что уже подготовлена пятилетняя программа геологоразведки у берегов Бахрейна, в соответствии с которой первые работы начнутся в 2017 г.

Почему столько внимания?

Несмотря на предварительный характер подписанных соглашений, тема российско-бахрейнского сотрудничества получила широкое освещение в прессе и привлекла внимание экспертов. Произошло это неспроста.

Во-первых, СМИ Бахрейна преподнесли соглашения как начало крупномасштабного проекта по трансформации страны в региональный газовый хаб, через СПГ-терминал которого «голубое топливо» будут реэкспортировать в соседние страны.

В местных СМИ в том числе писали: «Бахрейн предлагает свою кандидатуру на роль центра по распределению российского сжиженного природного газа в Персидском заливе».

Примечательно, что прошедшее в феврале с.г. в Манаме заседание российско-бахрейнской межправительственной комиссии по торговле, экономическому, технологическому сотрудничеству под председательством министров промышленности и торговли двух стран также получило широкое освещение в местной прессе.

По итогам визита российской делегации министр промышленности и торговли РФ Денис Мантуров подтвердил, что Россия изучает возможность строительства в Бахрейне терминала по импорту СПГ, а также возможность поставок газа в эту страну.

В нескольких местных агентствах и газетах вышли статьи, в которых авторы длинными и витиеватыми предложениями лишенными особой смысловой нагрузки описывали насколько полезным для двух сторон будет развитие двусторонних отношений[iii].

Местные власти и пресса начали уделять значительное внимание России, что пока мало соответствует уровню двусторонних отношений.

Правительство и СМИ Бахрейна не обошли вниманием и произошедший в Санкт-Петербурге теракт. Власти выразили соболезнование России и осудили действия террористов[iv], а журналисты основных газет и порталов уделили этому немало статей, причем в статьях они не только перепечатывали сообщения международных агентств, но и приводили историю совершения террористических актов в России, высоко оценивали действия российского руководства по борьбе с террористами как в России, так и в Ираке и Сирии[v].

Во-вторых, тема обеспечения стран Персидского залива природным газом является как нельзя актуальной.

Как мы не раз отмечали, потребление топлива на Ближнем Востоке растет быстрыми темпами. Страны Персидского залива (кроме Катара и Бахрейна) до сих пор обеспечивают потребности внутреннего рынка за счет нефти, но все без исключения планируют уменьшать её роль в своих энергобалансах и увеличить долю использования природного газа.

Другими словами, Персидский залив является привлекательным и пока еще свободным рынком для экспортеров газа.

В-третьих, пара Россия – Бахрейн – довольно неожиданная. История сотрудничества России со странами Персидского залива довольно короткая и мало чем примечательная.

Недавние показные попытки России и Саудовской Аравии, главного союзника Бахрейна, подружиться и нарастить нефтегазовое сотрудничество не стоит принимать всерьез, тем более после ухода с поста недолюбливавшего КСА и нелюбимого Эр-Риядом президента США Б.Обамы.

Из перечисленных выше пунктов вытекают несколько вопросов:

  1. Не является ли «накручивание» интереса к российско-бахрейнским договоренностям таким же геополитическим действом, что и недавние новости об укреплении российско-саудовского партнерства?
  2. Может ли Бахрейн технически стать региональным газовым хабом, учитывая небольшой размер королевства, отсутствие необходимой инфраструктуры и активную реализацию проектов-конкурентов в соседних странах?

Насколько серьезны намерения?

Некоторые факты свидетельствуют о том, что у России и Бахрейна намерения действительно серьезные. Наверное самыми важными из них являются двусторонние визиты высокопоставленных чиновников двух стран.

Кроме указанных выше визитов короля Бахрейна в Россию следует отметить еще две встречи, прошедшие совсем недавно.

В начале апреля с.г. в Бахрейне с делегацией побывал президент Чечни Рамзан Кадыров, которого принял не только министр промышленности, торговли и туризма королевства, но и король Хамад бен Иса Аль Халифа.

По итогам визита Р.Кадыров сообщил о том, что «Газпром» договорился с Бахрейном об участии компании в проектах добычи нефти и газа на территории королевства[vi]. Из других источников подтверждения этой информации найдено не было, однако вряд ли это сообщение было сделано безосновательно.

Совсем скоро – девять дней спустя — появились новые доказательства серьёзности намерений российского бизнеса и государства. 15 апреля Бахрейн посетила делегация «Роснефти» во главе с ее руководителем Игорем Сечиным.

Глава «Роснефти» также провел переговоры с королем Бахрейна[vii]. Официально о каких-либо договоренностях не сообщали, однако тон высказываний бахрейнской стороны после встречи, а также настроения государственных газет не оставляют сомнений в том, что соглашения достигнуты будут.

По сообщению национального информагентства Бахрейна, король характеризовал отношения с Россией как «дружбу и хорошее сотрудничество».

Он также отметил, что «Роснефть» является одной из первых российских компаний, выразившей заинтересованность в развитии нефтегазового сектора его страны.

Отметим, что «Роснефть» — ранее сравнительно пассивный игрок на нефтегазовом рынке Ближнего Востока — со второй половины 2016 г. начала активно включаться в разработку проектов в разных странах региона.

Неожиданная покупка доли в крупнейшем газовом месторождении Египта «аз-Зухр», начало разведки в Ираке, беспрецедентное соглашение с иракским Регионом Курдистан, — вот неполный список активности компании.

Таким образом четко прослеживается отличие в динамике развития отношений между Россией и Саудовской Аравией и Россией и Бахрейном. Никаких договоренностей или обменов визитами после сообщений о налаживании российско-саудовских отношений между представителями двух стран не последовало.

В случае с российско-бахрейнскими отношениями налицо обратное. Геополитические «подводные камни» в этих отношениях наверняка есть, ведь Бахрейн как-никак является союзником Саудовской Аравии, причем не имеет ни экономической, ни политической мощи для игры против «большого саудовского брата».

Тем не менее то, что Россия и Бахрейн уже потратили довольно значимые силы на активизацию сотрудничества, свидетельствует о том, что действия их не имеют исключительно показной характер.

Может ли Бахрейн стать газовым центром Ближнего Востока?

Для ответа на второй вопрос – о перспективах Бахрейна стать региональным газовым хабом – стоит взглянуть на нефтегазовый сектор этой страны.

Экономика Бахрейна во многом зависит от нефти – доходы от нефтегазового сектора превышают 80% всех поступлений. Однако большая часть заработка (80% нефтегазовых доходов) приходит за счет нефтеперерабатывающего сектора.

Интересно, что с точки зрения привлечения инвестиций нефтегазовый сектор играет не ведущую роль К примеру, за 13 лет до 2015 г. «нефтегаз» страны оказался на третьем месте по объему прямых иностранных инвестиций (16%), уступив первое и второе места сектору туризма (27%) и недвижимости (19%).

Бахрейн является нетто-импортером «черного золота», однако не из-за недостатка нефти для местного рынка, а из-за излишка нефтеперерабатывающих мощностей.

Единственный НПЗ страны способен перерабатывать почти 270 тыс. барр./день, что выше показателей добычи нефти в стране или ее потребления. Поэтому бахрейнцы закупают часть сырья у Саудовской Аравии (227 тыс. барр./день[viii]) и порядка 80% произведенных на своем НПЗ нефтепродуктов направляет в королевство, таким образом зарабатывая свою «маржу».

К слову, в планах правительства увеличить мощность нефтеперерабатывающих мощностей до 360 тыс. барр./день.

Страна разрабатывает лишь два месторождения нефти, одно из которых —  совместно с Саудовской Аравией (300 тыс. барр. нефти, которые страны делят пополам).

Бахрейн и КСА соединены нефтепроводом мощностью 250 тыс. барр./день. Отметим, что осенью 2015 г. они подписали соглашение о расширении пропускной способности трубопровода до 350 тыс. барр./день за счет строительства новой нитки.

Кроме того, несколько лет назад правительство определило границы лицензионных блоков, права на разведку и разработку которых планировалось передать иностранным компаниям.

Нефтяная инфраструктура Бахрейна. 1 – месторождение «Бахрейн»; 2 – нефтепровод КСА – Бахрейн; 3 – НПЗ; 4-7 лицензионные блоки.

Источник: theoilandgasyear.com

Потребление энергии в Бахрейне постоянно растет, особенно потребление газа. В отличие от соседних стран, Бахрейн уже давно перевел свой энергобаланс на «газовые рельсы»: все ТЭС работают на природном газе.

Производство газа составляет 42 млн. куб. м/день, потребление – порядка 43 млн. куб.м/день[ix].

Рост потребления в последние годы превышал 7% в год.

Отдельно отметим, что с соседними странами газовой инфраструктурой Бахрейн не связан.

Планы строительства завода по приему СПГ в Бахрейне озвучивали давно[x]. Причем об участии в этом проекте России до 2016 г. практически ничего не сообщалось.

В декабре 2015 г. право строительства первого бахрейнского терминала по приему СПГ получил консорциум в составе американской̆ Teekay LNG Partners, южнокорейской̆ Samsung C&T и кувейтской̆ Gulf Investment Corp.

Окончание строительства намечено на первую половину 2018 г.

СПГ- терминал сможет принимать до 11,3 млн. куб. м/день с возможностью расширения до 22,6 млн. куб. м/день.

Он будет расположен у северо-восточного побережья страны недалеко от порта Халифа ибн Салман.

Управлять им будет совместное предприятие в составе бахрейнской NOGA, Teekay (по 30%), Samsung и GIC (по 20%).

Под проект американо-корейского терминала Бахрейн уже частично обеспечил финансирование. Консорциум в январе 2017 г. сообщил об удачном привлечении синдицированного кредита на сумму в $740 млн[xi].

Кредит сроком на 20 лет предоставят девять банков под гарантии корейского страхового агентства K-sure.

В целом Бахрейн действительно заинтересован в развитии своей нефтегазовой сферы, в особенности газовой. Однако пока королевство вряд ли будет вкладываться в проект создания регионального газового хаба.

Во-первых, перед Бахрейном остро стоит проблема обеспечения природным газом и электроэнергией внутреннего рынка, емкость которого растет очень быстрыми темпами.

Во-вторых, все еще вполне удачно работает схема с получением доходов за счет реализации нефтепродуктов в Саудовскую Аравию.

В этих условиях вливать огромные инвестиции в газовую инфраструктуру кажется малоприбыльным и чрезмерно амбициозным занятием. Это тем более непривлекательно учитывая отсутствие какой-либо газовой инфраструктуры, соединяющей монархию с ее соседями и состоянием мирового нефтегазового рынка.

Наконец, Бахрейн — не единственная страна Персидского залива, задумавшаяся о строительстве СПГ, у него есть прямые конкуренты, обладающие намного большим экономическим и инфраструктурным потенциалом для реализации подобного крупномасштабного проекта.

Завод по приему этого топлива уже есть у ОАЭ и Омана.

Более того, Оман в течение ближайших трех лет планирует начать закупать иранский газ по прямому трубопроводу из ИРИ. Подготовка к строительству трубопровода идет быстрыми темпами, причем Оман уже согласовал с Ираном возможность реэкспорта иранского газа.

* * *

В сухом остатке мы видим, что Бахрейн является привлекательным рынком для иностранных вложений в нефтегазовый сектор.

Разговоры о наращивании отношений между Россией и Бахрейном сначала базировавшие только на нескольких обещаниях и встречах начинают обретать более четкие очертания.

Участившиеся двусторонние визиты, очевидная заинтересованность Бахрейна в развитии газового сектора, а «Роснефти» — в расширении присутствия на ближневосточном рынке и особенно на рынке СПГ[xii] – все это свидетельствует о хорошем потенциале для реального сотрудничества двух стран.

Однако вряд ли стоит ожидать в ближайшие пять – семь лет трансформацию маленького Бахрейна в крупный газовый хаб ближневосточного региона, ведь королевству в первую очередь необходимо решать вопрос обеспечения внутреннего рынка.

[i] Агентство Bahrain News Agency http://www.bna.bh/portal/en/news/743897

[ii] Телеканал «Аль-Арабия» http://english.alarabiya.net/en/business/energy/2016/09/07/Russia-considers-LNG-supplies-to-Bahrain.html

[iii] BNA http://www.bna.bh/portal/en/news/771882 ; http://www.alayam.com/alayam/local/634001/News.html

[iv] «Аль-Васат» http://www.alwasatnews.com/news/1227006.html

[v]  «Аль-Ватан» http://alwatannews.net/article/708182?rss=1&utm_campaign=nabdapp.com&utm_medium=referral&utm_source=nabdapp.com&ocid=Nabd_App

[vi] «Аль-Кут» http://alkoutnews.net/156751?utm_campaign=nabdapp.com&utm_medium=referral&utm_source=nabdapp.com&ocid=Nabd_App

[vii] «Аль-Ватан» http://www.alwasatnews.com/ipad/news-1230767.html

[viii] «Аль-Ватан» http://alwatannews.net/article/710026?rss=1

[ix] EIA https://www.eia.gov/beta/international/analysis.cfm?iso=BHR

[x] Oxford Business Group http://www.oxfordbusinessgroup.com/news/bahrain-ramps-energy-spending

[xi] Oil Review http://www.oilreviewmiddleeast.com/gas/bahrain-lng-import-terminal-completes-financing-for-project

[xii] Аналитики Platts прогнозируют рост ближневосточного рынка СПГ https://www.zawya.com/mena/en/story/LNG_demand_in_the_Middle_East_expected_to_grow-GN_21032017_220334/

28.12MB | MySQL:69 | 0,735sec