Выборы в Ираке: итоги и перспективы

В течение десяти часов (с 7.00 до 17.00) 30 января 2005 года в Ираке проходили исторические парламентские выборы. По истечении этого срока было закрыто более 5200 избирательных участков. Это означало, что в стране состоялись выборы, которые заранее были объявлены самыми свободными и демократичными за всю историю этого государства. После обнародования их результатов будет сформирован парламент (Национальная ассамблея) и определен состав нового правительства, формирование которого, по словам президента Ирака шейха Гази Аджил аль-Явара, не будет основываться на религиозных принципах. В интервью арабской газете «Аш-Шарк аль-Аусат» он сказал, что «лучший выход — светское правительство, уважающее религию, обычаи и традиции Ирака». По его словам, «тех, кто исповедует ислам суннитского и шиитского толка, в стране примерно поровну». И хотя, мягко говоря, это далеко не так, он был прав, отметив, что «суннитское правительство не устроит шиитов и наоборот». Возможно, что действительно будет сформировано формально светское правительство, отражающее сложившийся на данный момент баланс сил. Правда, многие в Ираке придерживаются мнения, что обычаи и традиции Ирака носят религиозный характер со всеми вытекающими отсюда последствиями. Однако формирование правительства – это дело будущего.

Выборы в Ираке проводились в условиях фактической оккупации страны коалиционными силами, под контролем американцев, со множеством нарушений и при отсутствии международных наблюдателей. По официальным данным, действительными признаны в общей сложности 8,55 миллиона бюллетеней, или 58% общего числа зарегистрированных избирателей. Получается, что правильно проголосовало 58% населения страны, а следуя логике, принявших участие в выборах иракцев было гораздо больше. Однако реально в выборах приняли участие подавляющее… меньшинство населения Ирака: 20 – максимум 35% общего числа избирателей. Последнюю цифру назвал, в частности, генеральный секретарь «Совета иракских племен» Раад аль-Хамдани в интервью саудовской газете «Аль-Ватан», отметивший при этом, что массовый характер выборы носили лишь в Курдистане и Неджефе на юге Ирака.

Тем не менее формально выборы состоялись. В период подготовки к выборам президент Ирака подверг критике ряд суннитских религиозных деятелей за призыв бойкотировать выборы, сказав, что «все политические силы сейчас в одной лодке, и если кто-то начнет ее раскачивать, довольными будут только крокодилы». Наверное, он был прав. Прав, по крайней мере, в том смысле, что нужна какая-то новая точка отсчета истории страны. И именно этой точкой должны были стать выборы. Ничего иного придумать в сложившейся ситуации, видимо, было нельзя. Очевидно, можно согласиться с точкой зрения, высказываемой некоторыми аналитиками, что «как ни парадоксально это будет звучать, но эти выборы нужны и суннитам и шиитам, американцам и движению сопротивления, партии БААС и тем движениям и организациям, лидеры которых прибыли в обозе американских войск».

Провозглашение выборов состоявшимися означает, что начинается узаконенная реализация ранее достигнутых договоренностей между американцами и политическими силами, представляющими в числе прочего интересы различных национальных и религиозных слоев иракского общества. На существование таких договоренностей неоднократно намекали в достаточно прозрачной форме и сами американцы, даже такие известные политические фигуры, как бывшие госсекретари США Генри Киссинджер и Джордж Шульц (в частности, сетовавшие в «The Washington Post» от 25 января 2005 на сложность понимания ими позиции аятоллы Али ас-Систани). Дело в том, что после оккупации Ирака реальная власть в стране принадлежит коалиционной администрации, а также вооруженным формированиям различных партий и движений, в том числе тем, которые выступают против иностранного военного присутствия. Ряд населенных пунктов и целые районы контролируются оккупационными силами и назначенными ими властями только днем или в период проведения специальных операций. И с этими силами необходимо считаться, поскольку победить их военными методами невозможно. Единственный выход – договариваться с ними и усадить иракских светских и религиозных политиков различных ориентаций за стол переговоров. В какой-то мере это получилось. Были достигнуты определенные договоренности. В частности, выборы, по словам упомянутых выше американских политиков, были назначены на 30 января именно по настоянию одной из договаривающихся иракских сторон, представленной аятоллой Али ас-Систани.

В Ираке возникла реальная возможность появления законно избранной власти в лице президента и парламента. Все структуры государственной власти будут создаваться уже на формально законном основании. Полиция и армия, пополнившиеся в значительной мере за счет представителей уголовной среды, что вполне закономерно в создавшихся условиях, смогут начать очистку от уголовного элемента и использовать профессиональные кадры саддамовского режима (всем бывшим военнослужащим армии Саддама было запрещено занимать какие-либо посты в новой армии). Ирак снова станет полноправным членом международного сообщества, а его законодательная и исполнительная власти получат полное право издавать законы и заключать международные договора на основе принятых международных норм, в том числе и на присутствие на своей территории иностранных войск. Отныне пребывание в Ираке американских войск, от вывода которых США отказались после проведения выборов, будет иметь уже законный характер, так как подпадает под юридические нормы международного права.

Законное основание для своей деятельности получат и те оппозиционные силы, которые намерены бороться за власть либо расширение своих национальных или религиозных интересов.

Иракцы голосовали за 275 членов Национальной ассамблеи, которым, в свою очередь, предстоит выбрать президента, его заместителей, а также рассмотреть проект будущей конституции.

Депутатские мандаты будут распределены согласно сложному этно-конфессиональному принципу с учетом того, что подавляющее большинство 26-миллионного населения Ирака – арабы (75-80%), 15-20% (по американским данным) — курды, среди которых большинство сунниты, но есть также шииты и езиды. На все остальные народы и этнические группы приходится 5% населения страны. В то же время большинство населения составляют мусульмане-шииты (около 60% населения), в то время как сунниты – только около 20%.

Относительно количества мест, которые займут представители этно-конфессиональных групп в парламенте, существовали различные оценки. Безусловным считалось, что доминировать в парламенте будут шииты. Одни считали, что у шиитов должно быть 120 мест, у суннитов – 70. 55 мест будет отведено курдам, 15 — туркменам, 10 — христианским общинам и 5 — другим религиозным меньшинствам. По другим оценкам, 150-160 мест у шиитов, 80-90 у суннитов, хотя Харис аз-Зари, возглавляющий Ассоциацию исламских улемов-суннитов, заявил, что они никогда не будут присутствовать в парламенте. Однако вполне возможно, что со временем, если арабам-суннитам будут предложены приемлемые для них условия, его позиция изменится. Остальные места достанутся курдам, а также национальным и религиозным меньшинствам. (При этом американцы ввели обязательное условие – не менее 25 процентов депутатских мест должно быть отдано женщинам.)

Обнародованные 13 февраля результаты выборов подтвердили эти прогнозы лишь отчасти. Как и предполагалось, на первом месте оказались шииты. «Объединенная иракская коалиция» аятоллы Али ас-Систани получила 48% голосов. А второе место неожиданно получили курды. За блок (часто именуемый «Альянс Курдистана») двух ведущих курдских партий — Демократической партии Курдистана (ДПК) и Патриотический союз Курдистана (ПСК) — отдали голоса 25,7%. Третье место (13,8%) досталось блоку «Иракский список» премьер-министра Аяда Алауи, опять же шииту. Сколько голосов получили сунниты, неизвестно.

Исходя из результатов выборов, можно подсчитать, что шииты получат в парламенте 132 места, курды — 71 место, а блок Аяда Алауи 38 мест. Это теоретически. На практике все может сложиться несколько иначе. Дело в том, что, согласно официальным итогам голосования, непонятно, какую роль будут играть в парламенте сунниты. С формальной точки зрения, сунниты, многие годы управлявшие Ираком, оказались вообще исключенными из политической жизни страны, что неизбежно приведет к вполне предсказуемым последствиям.

В Ираке действуют, по крайней мере, 150 политических партий, в том числе коммунисты, активно поддержавшие идею проведения выборов. 120-ти партиям было разрешено выставлять своих кандидатов. В окончательный избирательный список были внесены 75 партий, 9 коалиций и 27 частных лиц. Правда, имена подавляющего большинства кандидатов, за исключением предложенных властями, по сведениям немецкой газеты «Франкфуртер рундшау», «до последнего держались в тайне от избирателей».

Наиболее влиятельными считались «Объединенный иракский альянс» аятоллы Али ас-Систани, «Исламский призыв», «Иракский список» премьер-министра Аяда Алауи (он и его сторонники выступают за светский путь развития Ирака, и именно на него США возлагали свои основные надежды); «Иракский национальный конгресс» (партия, основанная эмигрантами под руководством Ахмеда Чалаби), шиитский «Высший совет исламской революции в Ираке» Абдель Азиз аль-Хакима (создан более 20 лет назад в Иране аятоллой Мохаммед Багер Хакимом, который возглавлял его до своей гибели 29 августа 2003 г.); ПСК Джаляля Талабани и ДПК Масуда Барзани, представляющие около 90% населения курдских районов в северной части Ирака, а также объединения «Месопотамия», «Народ», «Туркменский союз», «Ассирийский альянс». Партия БААС к выборам допущена не была. В окончательный избирательный список были внесены 75 партий, 9 коалиций и 27 частных лиц.

В выборах приняли участие преимущественно шииты и курды (в основной массе сунниты). Арабы-сунниты практически устранились от выборов. По всей стране их проголосовало около 6%.

Не остались в стороне и христиане, о которых обычно редко упоминают в силу их малочисленности. Тем не менее остановимся на этом вопрос более подробно, учитывая то обстоятельство, что иракские христиане – католики. Численность иракских христиан составляет примерно 3%, а скорее, и того меньше, поскольку после войны в Персидском заливе с 1991 года, когда в Ираке насчитывалось около миллиона христиан, число прихожан, по словам священников, неизменно сокращается, так как люди покидают страну, сейчас их не более 650 тысяч. Христиане Ирака представлены преимущественно ассирийцами, а также халдеями-католиками, возглавляемыми патриархом Эммануилом Дили. Их предки жили в Месопотамии, государстве, располагавшемся на территории современного Ирака. По данным ватиканского ежегодника «Annuario Pontificio», к концу 2002 года 185 тысяч иракских халдеев жили в районах Багдада (145 тысяч), Мосула (21,1 тысяча), Эрбиля (11,75 тысяч), Киркука (5,1 тысяча) и Басры (2,5 тысячи). Среди других христианских общин — православные сирийцы, сирийские католики, греческие католики и последователи армянской апостольской церкви.

Многие христиане живут в северных городах Ирака — Киркуке, Эрбиле и Мосуле, а также в Багдаде. При Саддаме Хусейне иракские христиане стали играть более заметную роль в политике: в частности, христианином является бывший вице-премьер Ирака Тарик Азиз. По словам обозревателей, партия БААС жестко подавляла антихристианские выступления.

В течение десятилетий иракские христиане мирно сосуществовали с представителями других религий. После оккупации христиане обвинялись многими исламистскими организациями, особенно в Мосуле и других городах севера страны, в симпатиях к оккупационным властям и сотрудничестве с ними, а также в «распространении порочности и безнравственности». Организации экстремистского толка угрожали даже расправой местным христианам. «Христиане оказывают оккупантам большую помощь, работая на них, — от переводчиков до осведомителей», — говорится в листовке, распространяемой от имени группировки «Катаиб тасфия аль-умаля ва аль-джавасис» («Отряды по ликвидации пособников и шпионов»). Тех, кто не прекратит сотрудничество с оккупационными силами, ждет «жесточайшее преследование вплоть до физического уничтожения».

Неуловимый полумифический лидер иракских боевиков Абу-Мусаб аз-Заркави, демонизированный западными СМИ, будто бы объявил «всеобщую войну» выборам и обещал расправиться с теми, кто примет участие в «строительстве иракской демократии». Накануне дня голосования на одном из исламистских интернет-сайтов было опубликовано очередное послание этого «лидера иракского сопротивления», в котором говорилось: «В последний раз мы предупреждаем: воскресенье будет самым кровавым днем для христианских и иудейских наемников и всех тех, кто примет участие в играх, затеянных США и премьером Алауи». Несмотря на подобного рода угрозы, христиане, невзирая на страх, пошли к избирательным участкам. Об этом сообщил представитель организации Open Doors Ministries в Ираке Джерри Дикстра, заявивший, что иракские христиане голосовали с надеждой на то, что новое правительство обеспечит их безопасность. «Христианам, — сказал он, — необходимо, чтобы их позиция была выслушана будущим правительством. Им необходимо принять участие в процессе избрания нового президента страны и двух вице-президентов. Это голосование очень важно для верующих, так как с этим может прекратиться процесс ущемления их прав». Отметим, что глава римско-католической церкви папа Иоанн Павел II еще в октябре прошлого года призвал католиков Ирака не покидать родину и фактически санкционировал их участие в парламентских выборах.

Задержка с обнародованием итогов голосования под формальным предлогом о необходимости пересчета бюллетеней на 300 избирательных участках была вызвана, по всей видимости, тем, что произошел какой-то сбой в ранее достигнутых договоренностях между американцами и основными иракскими участниками политической игры под названием выборы. Шииты, оказавшиеся победителями, на что они и рассчитывали, сменили тональность в отношении своих политических оппонентов. Умеренные высказывания о будущем устройстве страны и о том, что их целью является светское государство, заявления о готовности сотрудничать в подготовке новой иракской Конституции с суннитами, курдами и христианами сменились заявлениями о необходимости строить новый Ирак на принципах ислама. Официальный представитель великого аятоллы Исхака аль-Файяда Ибрагим аль-Ибрагими заявил: «Мы считаем, что ислам должен быть единственным источником законодательства, и отвергаем любые статьи, которые противоречили бы шариату. Мы призываем всех иракских политиков сохранить лицо Ирака и не отделять религию от государства».

Возможно, американцы получили не совсем те результаты выборов, на которые рассчитывали. Конечно, они понимали, что шииты окажутся в большинстве. И новостью это быть для них не могло. Не особенно тревожит их и то, кто станет премьер-министром — Аяд Алауи или ставленники аятоллы ас-Систани: нынешний вице-президент Ибрагим аль-Джафари (пока он лидирует), министр финансов Адель Абдель-Махди или физик-ядерщик Хусейн Шахристани, считающиеся умеренными и прозападными политиками. Вероятно, за закрытыми дверями велись новые переговоры между основными победителями за распределение властных полномочий. Возможно также, что американцы все-таки действительно несколько удивлены поведением шиитов, но не более того. По крайней мере, вышеупомянутые бывшие американские госсекретари прямо заявляют, что «американский опыт с шиитской теократией в Иране после 1979 года заставляет нас усомниться в своей способности предсказывать эволюцию шиитов или перспективы распространения блока, в котором господствуют шииты». Исходя из этого, они не намерены допускать в Ираке такой ситуации, когда шииты получат «ничем не ограниченное правление», даже если шииты демонстрируют относительное смирение на фоне «жестокости непримиримых суннитов», как это было перед выборами. Конечно, полагают американцы, «плюралистическое, возглавляемое шиитами общество, в самом деле, стало бы счастливым результатом». Однако они намерены строить свою политику не на благих пожеланиях, а на реалиях иракской действительности. Потому они рассматривают состоявшиеся выборы как необходимый первый этап политической эволюции Ирака «от военной оккупации к политической легитимности» своего присутствия. И конечным результатом конституционного строительства считают создание федерации с упором на региональную автономию. Так видят будущее Ирака, по крайней мере, Генри Киссинджер и Джордж Шульц.

При таком подходе к иракской проблеме будут формироваться, по всей вероятности, и новые органы власти Ирака. В этом случае просматривается прозрачная перспектива создания трех федеративных центров – суннитского, курдского и шиитского. Особенно, если принять во внимание, что, согласно неофициальному референдуму, проведенному в ходе иракских выборов на курдских территориях, за создание независимого курдского государства проголосовали около 99% избирателей. Конечно, роль курдов в иракском обществе кардинально изменится. Точно так же, как положение и поведение иракских суннитов. Правда, представляется маловероятным, что в ближайшей перспективе американцы действительно пойдут по пути расчленения Ирака или предоставления курдам тех прав, на которые они претендуют. А вот продолжать использовать курдов, которых арабы-сунниты считают предателями, для контроля территории Ирака — это, вероятно, именно то, на что США рассчитывали. В любом случае, ближайшее будущее Ирака вряд ли будет спокойным и умиротворенным.

50.39MB | MySQL:110 | 2,968sec