Об ошибочной оценке американскими аналитиками причин и движущих сил протестного движения в Иране

Постоянный представитель США при ООН Никки Хейли считает, что ситуация в Иране может пойти по сценарию Сирии, где в 2011 году беспорядки переросли в кровопролитную гражданскую войну. Об этом говорится в письменном комментарии американского дипломата, распространенном в четверг накануне заседания Совета Безопасности ООН по ситуации в Исламской Республике. «Мир стал свидетелем ужасов в Сирии, которые начались с того, что жестокий режим отказывал своему народу в праве мирно протестовать. Мы не должны позволить этому произойти в Иране. Это вопрос [уважения] основополагающих прав иранского народа, а также вопрос [поддержания] международного мира и безопасности», — утверждала Хейли. Совет Безопасности ООН в пятницу соберется в 23:00 мск для обсуждения ситуации в Иране, где 28 декабря начались акции протеста. Заседание созывается по запросу Соединенных Штатов, однако дискуссия может не состояться, если один из членов СБ попросит провести процедурное голосование и большинство делегаций посчитают, что поднимать эту тему нецелесообразно. Постпред США учла и такой вариант развития событий. «Будет показательным, если какая-либо страна попытается помешать Совету Безопасности даже провести эту дискуссию, точно так же, как иранский режим пытается заглушить голос своего народа», — говорится в комментарии Хейли, распространенном американским постпредством. В этой ситуации вопрос в рамках реализации того или иного сценария в формате Совета Безопасности ООН в большой степени относится к теме дипломатических баталий и локальных побед на этом поприще конкретных стран в лице России и США, и будет иметь малое значения для развития практической ситуации в самом Иране. Американской стороне в очередной раз надо публично сгустить краски в отношении Ирана и постараться придать массовым волнениям в ИРИ характер «вселенской трегедии» (более трагические эпизоды текущей ситуации в мире, типа пандемии холеры и гуманитарного кризиса в том же Йемене, Вашингтон вообще не интересуют), для российской дипломатии принципиально еще раз макнуть своих партнеров «лицом в грязь», что на фоне последних очевидных провалов Н.Хейли в стенах ООН будет уже иметь право называться сложившейся тенденцией. Для нас в данном случае более принципиальным является момент оценки причин и характера массовых волнений в Иране с точки зрения аналитики Госдепартамента США. Она лишний раз доказывает нам, что американцы с большим трудом осознают первопричины кризисов в Сирии и ИРИ, и даже стараются их каким-то образом объединить в одно единое целое. Такие ошибки в анализе причин возникновения кризисов на Ближнем Востоке в общем-то и не дают возможности американским аналитикам представлять картину целиком и полностью, а значит и вырабатывать оптимальные алгоритмы реагирования на них. Что мы собственно наблюдали и на примере Сирии, где Вашингтону в качестве первоочередной задачи было важно свалить недружественного им президента Башара Асада (хотя этот момент «недружественности» был совершенно неоднозначен изначально), а вот последствия этого и движущие силы, которые бы это совершили, ими совершенно не учитывались. Что собственно мало того, что привело к полной исламизации и радикализации движения сопротивления в Сирии и Ираке, но и еще поставило мир на грань цивилизационной глобальной войны. И это не натяжка, поскольку численость мусульманской суннитской диаспоры в ЕС вкупе с созданием успешного прецедента возникновения и побед «справедливого суннитского государственного образования» в лице «Исламского государства» (ИГ, запрещено в России) безусловно давало бы мощный толчок по распространению этого опыта на другие части суннитского мира, и самым болезненным бы образом коснулось бы Старого Света. Вообще надо отметить, что Россия в Сирии помимо прочих решила очень важную задачу по нейтрализации развития модели суннитского «национал-социализма» в общемировом масштабе и тем самым уберегла мир о очень серьезных потрясений. Она не дала развиться суннитскому (если шире — мусульманскому) обиженному национальному самосознанию, которое испытывает очевидный кризис в связи с растущей диспропорцией между «самой правильной религией» с одной стороны, и глобальной технологической и экономической отсталостью по сравнению с «неверными странами» — с другой. В этом, кстати, кроется основная причина европейского джихадзма, когда молодые люди, которые вроде бы родились и выросли в системе европейских ценностей, вдруг начинают исповедовать террор. Проблема именно в этом кризисе самосознания и контрасте того, что они видят на своей «второй родине» и тем уровнем жизни, который демонстрируют «правильные» с точки зрения религии мусульманские страны. При этом родившись и состоявшись как личности в странах Европы, они идентифицируют себя именно как часть мусульманской уммы, поскольку никакой ассимиляции они не подвергаются. В этом проблема принципа «мультикультурности», который отрицает с ходу необходимость наличия полнокровного «плавильного котла», который бы предлагал бы даже в чем-то агрессивный отрыв мигрантов от их исторических и религиозных корней или, по крайней мере, их сильное размывание. При этом сирийский (как и иракский) кризис ничего общего с иранскими событиями (кризисом национального масштаба его назвать не получается) не имеет, поскольку события в этих странах носили характер межконфессионального конфликта суннитской части населения, которые в силу, либо непродуманных действий США (как в Ираке), либо допущения властями сознательного перекоса в системе сдержек и противовесов в рамках распределения национального продукта (как в Сирии), оказались на политической и экономической периферии.
В случае с Ираном мы будем продолжать настаивать на версии растущей борьбы в рядах чисто шиитской элиты. Здесь цена вопроса — сохранение позиций той или иной группы в иранской экономике на фоне реализации соглашения по ИЯП. И то, что какая-то женщина на улице иранского города говорит на пленку «об ошибочности исламской революции», или скандирование протестующими лозунгов о необходимости смены верховного лидера ИРИ (рахбара) аятоллы Али Хаменеи, эту ситуацию никак не меняет. Нельзя делать выводов о глобальных интересах и настроениях, например, российского народа на основе интервью К.Собчак или собраниях оппозиции на Болотной площади. Касаясь последнего пункта обструкции верховного лидера ИРИ, отметим, что ряд радикальных консерваторов из числа молодого поколения, которые вышли из того же КСИР и болезнями «западных ценностей» не страдают, уже давно находятся в скрытом противостоянии в рамках «конфликта поколений» с рахбаром. Достаточно вспомнить всю историю противоречий между главным ставленником этой группы в лице президента Махмуда Ахмадинежада и аятоллой Али Хаменени, лозунги того же Ахмадинежада в рамках его избрания президентом (они фактически аналогичны, за исключением отрицания важности участия ИРИ в сирийском конфликте и реализации программы экспорта исламской революции, нынешним лозунгам протестующих), а также отстранения его рахбаром от последних по времени президентских выборов. Вообще, когда мы анализируем иранские события, надо всегда иметь ввиду наличие скрытого конфликта интересов и борьбы за власть между молодой группой консерваторов выходцев из КСИР и традиционым духовенством. И этому конфликту уже не один год. Что же касается участия в волнениях группировки «Моджахеддин- е Халк», которых Госдепартамент США даже решил по этому случаю исключить из списка террористических организаций, то отметим, что члены этой группы после входа американцев в Ирак и свержения режима С.Хусейна, перешли из орбиты влияния собственно иракских спецслужб в зону влияния США и Израиля. И активно использовались ими для совершения актов индивидуального террора в отношении иранских ядерщиков в рамках сдерживания темпов ИЯП. ЦРУ США давно и плотно работает с этой группировкой, но говорить о каком-то серьезном влиянии ее на ситуацию в Иране просто не приходится.

42.44MB | MySQL:92 | 1,000sec