О действиях США с целью снижения иранского влияния в Ираке

Президент США Дональд Трамп заявил 2 апреля, что ответ Вашингтона на возможную вылазку в Ираке связанных с Ираном группировок «будет масштабнее», чем в предыдущем таком случае. «Просто у нас есть информация, что они планируют что-то. <…> Этим руководит Иран, не обязательно Иран, но группировки, поддерживаемые Ираном. Для меня это Иран», — сказал Трамп на брифинге в Белом доме, призвав не совершать подобные действия в отношении США. «Для них будет очень плохо, если они это сделают», — сказал президент.  11 марта при ракетном обстреле иракской военной базы Эт-Таджи погибли два американца и британка, 14 человек пострадали. Администрация США возложила ответственность за случившееся на шиитскую группировку «Катаиб Хизбалла». 12 марта в ответ на эту атаку США нанесли авиаудары по пяти складам «Катаиб Хизбалла» в Ираке, назвав удары оборонительными. «Это был очень мощный ответ. <…> Они ударили по одному месту, а мы — по пяти», — напомнил Трамп. «Этот ответ был масштабным, но в этот раз ответ будет масштабнее, если они сделают что-то», — добавил хозяин Белого дома. Ранее Трамп у себя в «Твиттере» выступил с утверждением, что Иран или его сторонники в Ираке готовят нападение на американские силы или объекты в этой стране. Обстановка на Ближнем Востоке резко обострилась после осуществленного в ночь на 3 января ракетного удара США в районе багдадского аэропорта, в результате которого погиб командующий силами специального назначения «Аль-Кудс» Корпуса стражей исламской революции (КСИР, элитные части ВС Ирана) Касем Сулеймани. В ответ Тегеран в ночь на 8 января нанес ракетный удар по двум объектам в Ираке, которые использовали американские военные: базе Айн-эль-Асад и аэропорту города Эрбиля. На этом фоне американские войска продолжают плановую передислокацию с ряда баз в Ираке, концентрируя свои силы в трех-четырех оставшихся точках своего пребывания в стране. При этом такая ротация осуществляется с целью концентрации своих сил именно на тех базах, которые могут быть технически защищены перебрасываемыми в Ирак системами ПВО «Пэтриот». Силы международной антитеррористической коалиции во главе с США уходят с авиационной базы Аль-Такадум, расположенной в провинции Анбар в центральной части Ирака. Об этом сообщил 4 апреля в своем «Твиттере» представитель штаба операции «Непоколебимая решимость» полковник Майлс Кэггинс. «Спустя месяцы планирования коалиция покидает авиабазу Аль-Такадум <…> и передает правительству Ирака имущество на сумму 3,5 млн долларов. Уйдут 500 членов «Непоколебимой решимости». ВС Ирака продолжают решительно бороться с «Исламским государством» (запрещенная в РФ террористическая группировка — прим. ТАСС) в провинции Анбар», — написал Кэггинс. 26 марта иностранный контингент эвакуировался с базы Эль-Кияра, находящейся под иракским Мосулом. 29 марта международная антитеррористическая коалиция объявила о передаче иракской армии авиабазы, расположенной в провинции Киркук на севере страны. 30 марта иракский новостной портал «Багдад аль-Яум» проинформировал, что коалиция передала в ведение иракской армии свой штаб в провинции Найнава, расположенной на севере страны у границы с Сирией. По словам представителя коалиции полковника Винсента Паркера, процесс эвакуации с баз на территории Ирака был заранее спланирован и «не связан ни с атаками на базы коалиции, ни со сложившейся ситуацией из-за распространения в Ираке коронавируса» 6 апреля. Если брать все эти мероприятия по сути, то отметим, что США полностью вышли из суннитской провинции Анбар. Последняя является наряду с Найнавой одним из оплотов того самого суннитского сегмента сопротивления, который называют еще ИГ. То есть, американцы, вопреки своим основным программным установкам, сокращают свое военное присутствие именно в тех провинциях, где ренессанс ИГ более всего вероятен. Мы поговорим об этом феномене позднее. Несколько ракет были выпущены по предприятиям американской нефтяной компании, расположенным в иракском городе Басре. Об этом сообщил 7 апреля телеканал «Скай ньюс – Арабия» со ссылкой на источники. «В Басре пять ракет упали на предприятия американской компании, работающей в нефтяной сфере», — говорится в сообщении телеканала. По сведениям иракского новостного портала «Багдад аль-Яум», атаке подверглись предприятия американской корпорации Halliburton («Халлибертон»), расположенные к западу от Басры. Отмечается, что инцидент расследуют иракские службы безопасности. Установка, из которой были запущены ракеты, уже обнаружена. Вместе с тем, согласно информации агентства Рейтер, рано утром в понедельник три ракеты упали в районе Басры недалеко от объектов, принадлежащих «иностранным и иракским компаниям». 6 апреля были слышны звуки взрывов в районе иракской военной базы Айн-эль-Асад (провинция Анбар), которую используют силы международной антитеррористической коалиции во главе с Соединенными Штатами. Об этом сообщил в понедельник телеканал «Скай ньюс – Арабия».  Между тем, как проинформировал иракский новостной портал «Багдад аль-Яум», ВС Ирака опровергли информацию о том, что база подверглась обстрелу. «База Айн-эль-Асад в провинции Анбар не подвергалась какому-либо ракетному обстрелу. Подобные сообщения не соответствуют действительности», — цитирует портал заявление иракских военных. Зная иракскую пропаганду, можно предположить, что американские военные развлекались, взрывая петарды. В любом случае речь, скорее всего, идет об утилизации боеприпасов самим американцами, которые с этой базы и вообще из этой провинции уходят. Но зафиксируем на фоне этих сообщений главный момент — иранское латентное давление на США продолжается, несмотря на все гневные высказывания и угрозы американского президента. Это безусловно является планомерной тактикой Тегерана в рамках не сколько ответа на смерть К.Сулеймани, сколько в рамках более долгосрочной стратегии по принуждению Вашингтона к началу осмысленного диалога. При этом сама ликвидация Сулеймани никакого практического эффекта для облегчения положения американских военных в рамках общей антииранской политики не принесла. Ликвидация такого рода харизматичных фигур вообще имеет смысл только в случае, если вы имеете дело с повстанческими и террористическими группировками. Там личностный фактор действительно принципиально важен, иногда он является вообще системообразующим. В случае, если вы имеете дело с государством, такие меры могут привести только к эпизодическому прогрессу, который связан с кадровой перетасовкой и возможным приходом на место убитого более слабых в административном плане фигур. Но основные базовые установки политики государства при этом не меняются, а недостатки в управленческом звене будут постепенно нивелироваться. Вот собственно США с этим и сталкиваются сейчас в Ираке, причем тревожащие уколы начинают практиковаться уже против гражданских американских целей. Что в этой ситуации можно такой тактике противопоставить? Практически ничего с военной точки зрения, если не считать периодических налетов на базы проиранских шиитских групп. С чисто практической точки зрения нивелирования проиранского влияния — это практически ничего. Особенно, если вы концентрируете свои силы в двух-трех точках исключительно в шиитских и курдских районах Ирака. То есть, американцы сознательно отдают инициативу в суннитских районах, где традиционно сильна тыловая база ИГ. Для чего? Ровно для того, чтобы усилить суннитский компонент во внутренней иракской политике с максимальным снижением факторов раздражения между суннитами и американскими военными. То есть, грубо говоря, американцы возвращаются к политике «разделяй и властвуй» в рамках, пусть и не активного, но воссоздания модели суннитско-шиитского баланса. Это полагается единственным эффективным средством сдерживания иранской экспансии, а совсем не налеты на базы шиитской милиции. Последние нужны исключительно для внутренней информационной пропаганды и военного ослабления их боевого потенциала. Такая политика в перспективе может при условии привести к политическому усилению суннитского компонента, но только при условии продолжения нынешних экономических проблем. При этом ренессанс ИГ, по нашей оценке, маловероятен, если мы имеем ввиду период расцвета этой организации. Вообще рискнем предположить, что повторение эксперимента ИГ в его прежней редакции невозможно. В провале такого проекта убедились как сама суннитская элита в Ираке и не только, так и основные потенциальные спонсоры этого движения в лице того же Катара. Слишком много репутационных и моральных издержек при условии формирования устойчивого общего международного антагонизма к самой идее ИГ. Отсюда новая тенденция — приход суннитов во власть в Ираке вполне себе демократическим путем и создания тем самым совместно с курдами некого политического противовеса проиранским шиитским партиям. Тем более, что в рядах иракских шиитов нарастает внутреннее напряжение. Это продемонстрировали последние по времени баталии по вопросу назначения нового премьера-министра. Напомним, что  после месяцев антиправительственных выступлений, приведших к внутриполитическому кризису, 1 февраля президент Бархам Салех утвердил предложенную ему парламентариями от шиитских фракций кандидатуру бывшего министра коммуникаций Мухаммеда Тауфика Алауи на пост премьера и поручил ему сформировать правительство. 1 марта назначенный глава кабмина отозвал свою кандидатуру, после того как депутаты парламента дважды не смогли провести заседание по вынесению вотума доверия его правительству, не собрав кворума. Сессии бойкотировали суннитские и курдские блоки, которые с самого начала выражали несогласие с составом кабинета. Их поддерживал ряд прошиитских альянсов, в том числе партия «Государство закона» экс-премьера Нури аль-Малики. За одобрение выступали фракции «Саирун» влиятельного шиитского имама Муктады ас-Садра и «Фатх» командира шиитского ополчения «Аль-Хашд аш-Шааби» Хади аль-Амири. Затем  президент  17 марта поручил формировать кабмин Аднану аз-Зарфи, которому отведено на это 30 дней. Новому премьеру 54 года. Он кандидат юридических наук, а до назначения был депутатом парламента и возглавлял коалицию «Наср». Называет себя патриотом-демократом, который верит в независимость Ирака от любых иностранных сил и выступает за единую страну без религиозных и национальных различий, за гражданское общество и сильную национальную экономику. В этой связи отметим раскол в чисто проиранских партиях по этому вопросу, что надо отнести не только к гибели главного координатора шиитского политического сегмента Ирака в лице Сулеймани, но и к серьезным внутришиитским трениям. На это США и делают ставку.
Закручивая санкционные гайки в отношении региональных доверенных лицах Ирана в энергетическом секторе Ирака, Соединенные Штаты рискуют нанести ущерб своим оставшимся связям в иракском правительстве. Документы Пентагона, просочившиеся в конце марта, свидетельствуют о серьезных внутренних дебатах в Вооруженных Силах США по поводу того, следует ли обострять борьбу с поддерживаемыми Ираном иракскими ополченцами, которые в последнее время активизировали свои атаки на американские и союзнические цели в стране. Основные выводы американских военных вкратце в следующем. 26 марта Соединенные Штаты предоставили Ираку свой самый короткий по срокам исключение из антииранских санкций с тем, чтобы Багдад продолжал осуществлять важнейший экспорт иранского природного газа. Эти усилия направлены на ослабление экономического и военного влияния Ирана в Ираке, которое Соединенные Штаты воспринимают как ключ к обеспечению стабильности Ирака при дружественном американскому правительству правительстве. При этом ряд американских экспертов полагают, что продолжение такой политики в условиях экономического шока в связи с пандемией COVID-19 и низкими ценами на нефть чревато угрожают скорому падению нового правительства Ирака, и, в конечном счете, может самым негативным образом сказаться на темпах борьбы США с глобальным терроризмом.
По оценке аналитиков Пентагона, Соединенные Штаты считают, что иракские ополченцы — особенно те, которые имеют самые тесные связи с Тегераном, такие как «Катаиб Хизбалла» — в конечном счете борются за влияние Ирана в регионе. Но минимизиция влияния этой группы или любой другой проиранской военизированной организации в Ираке является исключительно сложной военной задачей. Хотя степень их общественной поддержки варьируется в разных регионах, эти ополченцы глубоко инкорпорировались в иракскую политику и общество и за прошедшие годы и стали одним из основных компонентов сил безопасности Ирака и правительства. Это означает, что иракское правительство несет политические издержки каждый раз, когда Соединенные Штаты нападают на группу боевиков, и тем самым просто вынуждены реагировать негативным для Вашингтона образом. Пусть пока на словах в большей мере. При этом, несмотря на давление США, иракское правительство также мало что может сделать для более жесткого контроля за действиями поддерживаемых Ираном ополченцев, которые будут продолжать решать задачи региональной политики Ирана. Попытки обуздать многочисленные мощные ополченческие группировки Ирака также могут еще больше осложнить способность относительно лояльного Вашингтону Аднана аз-Зарфи, сформировать правительство, подстегивая проиранские партии только еще больше возражать против его формального назначения. В данном случае отметим, что аналитики Пентагона как очень по-военному работают по схеме «свой-чужой». В иракской политической элите, в том числе и ее шиитского сегмента, много полутонов и конкурирующих группировок. В том числе, и среди формально проиранских групп, и там борьба идет за места в правительстве и ключевых министерствах. Поэтому, пожалуй, нет ничего удивительного в том, что иракское правительство, которое находится в шатком положении с тех пор, как премьер-министр Адель Абдель Махди ушел в отставку в октябре 2019 года, все чаще выступает с оборонительными осуждающими заявлениями в ответ на прямые бомбардировки американскими военными групп ополченцев и угрозы введения санкций. Кстати, вариант санкций против иракского нефтяного рынка сразу же и надолго поднимет мировые цены на нефть. Но это опция больше пока теоретическая. Тем временем Вашингтон переориентирует свои вооруженные силы в стране с долгосрочной целью окончательного сокращения численности, что вызывает неоднозначную реакцию в иракском правительстве. Те, кто близок к Ирану, приветствуют такие шаги, в то время как те, кто ближе к Вашингтону (курды прежде всего), боятся негативного сценария на фоне ослабления американского военного присутствия роста влияния ИГ и других террористических группировок.
Продолжающаяся угроза санкций США, в частности, также чревата дальнейшей дестабилизацией и без того хрупкой экономики Ирака, которая сталкивается со структурными проблемами, а они стимулируются дополнительным вызовами из-за пандемии COVID-19 и падения цен на нефть. В течение многих лет Соединенные Штаты оказывали давление на Ирак в рамках его отказа от поставок иранской электроэнергии и природного газа. Но Вашингтон недавно усилил это давление, сократив последний период отмены санкций до всего лишь 30 дней, прежде чем он якобы начнет вводить санкции на импорт Ираком иранского природного газа. Это, вероятно, попытка заставить Ирак продемонстрировать прогресс в достижении своей заявленной цели замещения всего своего иранского экспорта в течение следующих трех лет, особенно учитывая, что иракское потребление иранского газа фактически увеличилось с 24% до 31% в период с 2018 по 2019 год. Даже американские вполне официальные аналитики полагают, что никакого прогресса в данном вопросе Багдад не продемонстрирует. Он просто не сможет этого сделать, а с началом жаркого летнего сезона такая зависимость от иранского газа и электроэнергии только возрастет. Таким образом, значительное сокращение этого потребления потребует огромных международных инвестиций, а также увеличения объема использования Ираком сжигаемого в факелах попутного газа для лучшей экономии и использования его собственного внутреннего производства. Но на сегодня двойные экономические потрясения, вызванные пандемией COVID-19, и низкими ценами на нефть делают завершение такой экономической перестройки в столь короткие сроки практически невозможным для Багдада. Несмотря на экспорт примерно такого же количества нефти, Ирак заработал примерно на 2 млрд долларов меньше доходов от своих поставок нефти в марте, чем в феврале, что подчеркивает, как снижение мирового спроса на нефть из-за кризиса COVID-19 еще больше напрягают финансовые резервы Ирака. Поскольку пандемии и связанным с ней экономическими последствиями не видно быстрого конца (это не совсем так, с началом лета она в Ираке и регионе завершиться), продолжающийся глобальный кризис в области здравоохранения и экономики угрожает самой способности иракского правительства поддерживать сбалансированность своего бюджета и функционирования основных государственных служб, не говоря уже о его способности осуществить глубокие структурные изменения в своем электроэнергетическом секторе.
По мнению американских экспертов, хотя пандемия COVID-19, вероятно, нанесет сильный удар по экономике Ирака, она, тем не менее, дает Багдаду временную отсрочку (пару месяцев от силы) от недавней волны широкомасштабных антиправительственных протестов. Поскольку все больше людей остаются дома из-за страха заразиться, гораздо меньше иракцев вышли на улицы в последние недели, чтобы выразить свое недовольство руководству страны. Но после того, как непосредственный кризис в области здравоохранения начнет спадать, а также после того, как летом в Ираке вновь возникнет обычно острая нехватка воды и электричества, массовые демонстрации почти наверняка вернутся. И если Соединенные Штаты усилят свою военную кампанию против поддерживаемых Ираном иракских ополченцев, возникнут серьезные риски нарастания таких протестов в Ираке не только с антииранскими, но и антиамериканскими лозунгами. Решение усилить давление в то время, когда Ирак уже сталкивается с такими экстремальными экономическими и политическими рисками, вполне может обернуться в конечном счете против самих Соединенных Штатов, сделав Ирак очередным центром региональной дестабилизации.

51.55MB | MySQL:109 | 0,426sec