О соперничестве за контроль над красноморским побережьем Судана

Как утверждают некоторые западные эксперты, некие «иностранные боевики», базируются сейчас на небольших островах в Красном море, патрулируют воды вокруг них и изгоняют оттуда местных жителей. Рыбаки на глубоком юге Судана сообщили ряду СМИ, что на них напали и выгнали вооруженные иностранцы с острова недалеко от порта Агиг, к югу от Порт-Судана, недалеко от границы с Эритреей. Очевидцы в этих южных районах суданского побережья Красного моря заявили, что они уверены в иностранном военном присутствии на островах в территориальных водах Судана. Один из суданских рыбаков, который попросил не называть его имени по соображениям безопасности, заявил: «На нас напали какие-то иностранцы, когда мы рыбачили недалеко от порта Агиг. Они были белыми, и я думаю, что они были русскими, потому что я видел русских в других частях региона, и они выглядели очень похожими», добавив, однако, что они могли быть выходцами из другой западной страны. В этой связи никто из экспертов сейчас до конца не знает точно, кто эти люди и что они делают в Судане. Официальные лица из населенного пункта Токар — ближайшего города — не ответили на соответствующие запросы СМИ, но возможное присутствие вооруженных иностранных боевиков происходит по мере усиления борьбы за побережье Красного моря, когда ряд международных игроков намереваются закрепиться в регионе. 750-километровая береговая линия Судана на Красном море привлекает широкий иностранный интерес, а амбиции ряда международных игроков в данном случае накладываются на нестабильную ситуацию внутри страны.  Побережье Красного моря не только является воротами в Судан и более широкий регион – 90% внешней торговли Судана проходит через Порт-Судан, — но и является самым богатым золотодобывающим суданским регионом, где российские, турецкие, египетские и другие горнодобывающие компании работают вместе с суданской Ariab Mining Company. На этом фоне США, Россия, ОАЭ, Катар, Саудовская Аравия, Египет, Китай, Турция и другие активно конкурирую сейчас за контроль над портами Судана. Эта конкуренция дополнительно обострила конфликт в Судане между гражданскими политиками и армией, а подписанное в декабре 2022 г. при международном посредничестве рамочное соглашение, встретило ожесточенное сопротивление на улицах. Борьба за Красное море также является частью продолжающейся игры престолов между двумя самыми серьезными фигурами в политической архитектуре  Судана, генералом Абдель Фаттахом аль-Бурханом и Мухаммедом Хамданом Дагло, он же Хемити. Аль-Бурхан, фактический лидер страны, является главой Суданских вооруженных сил (СВС), в то время как Хемити, его заместитель, является командующим ополчения Сил быстрой поддержки (СБП). Таким образом, местное и международное соперничество вдоль красноморского побережья Судана теперь носит не только экономический, но и военный характер. Во время недавнего визита в Хартум министр иностранных дел России Сергей Лавров заявил, что предыдущее соглашение между Суданом и Россией о создании российской военно-морской базы на Красном море продвигается вперед, объяснив, что оно ожидает ратификации со стороны суданского законодательного собрания. «Вы знаете, что это соглашение было подписано ранее между двумя странами и только ждет легализации», — сказал Лавров. В этой связи только отметим, что мы не верим в реализацию этой затеи, и вообще эта конкуренция за порты Судана существует пока только на словах.  Бывший высокопоставленный офицер военной разведки Судана, говоривший на условиях анонимности, сказал, что, по их мнению, суданская армия и СБП поддерживают Россию и Китай, но они сталкиваются с давлением со стороны международных игроков во главе с США: «аль-Башир дал русским разрешение на строительство военной базы в регионе Красного моря в 2018 году после своего исторического визита в Москву. Африканское командование США оказало давление на армию и переходное правительство Судана, чтобы они заморозили соглашение в 2021 году. Но позвольте мне сказать вам: суданский военный менталитет в выборе своих союзников не изменился со времен аль-Башира». Существует также конкуренция внутри самих вооруженных сил, поскольку СБП под командованием Хемити стремятся закрепиться в регионе. Спутниковые фотографии показывают, что СБП пытались построить свою собственную военную базу в Дунгунабе и Отери, двух небольших портах в 150 км к северу от Порт-Судана. Планы провалились из-за местного сопротивления. При этом межплеменной конфликт разразился после того, как земля в двух районах была передана СБП для военной базы. Комиссар населенного пункта Габайт, где расположены эти два пака еще потенциальных  объекта, приказал приостановить выделение участка земли в этом районе для СБП. Местный лидер из племени бишари вместе с этим показал, что СБП оказывает большую финансовую поддержку и поддержку в области развития жителям этого района и что это  подтолкнуть местных племенных лидеров к размещению базы СБП в этом районе: «СБП не только оказал много услуг, чтобы привлечь местных жителей на свою сторону, но даже многое предоставил самим лидерам, что отчасти подтолкнуло их к согласию на создание базы. Однако комиссар вмешался и остановил это. Также традиционно запрещено кому-либо из-за пределов региона захватывать общественную землю, принадлежащую определенному племени, если это племя не даст им разрешение». В этой связи отметим, что суть конфликта в данном случае не в каких-то непреодолимых идеологических противоречиях между племенами и военными, а в сумме «откупных». В этом нюансе, собственно, и заключается весь конфликт в рамках блокирования портов Судана местными племенами. Правда, есть еще и роль ОАЭ.   В декабре Судан и ОАЭ заключили предварительное соглашение на сумму 6 млрд долларов о развитии и эксплуатации порта Абу-Амама на Красном море. Сделка включает в себя строительство аэропорта, крупного сельскохозяйственного предприятия и десятков железных и автомобильных дорог, которые свяжут Нил с Красным морем. Сделка, подписанная правительством Судана и эмиратским консорциумом, включающим Abu Dhabi Ports Group и Invictus Investment Company PLC, которая принадлежит суданскому магнату Усаме Дауду Абделлатифу, была поставлена под сомнение местным сообществом и сотрудниками Корпорации морских портов Судана. Ведущий член племени бишари, традиционных владельцев района вокруг Абу-Амамы, сказал, что неясно, что сделка принесет местному сообществу, кроме простой потери земли: «У нас нет проблем с развитием нашего региона для улучшения жизни людей и модернизации региона, но мы хотим гарантий и прозрачности, которых нет в этой сделке, поскольку она была подписана без наших консультаций». Мухаммед Ахмед Алавад, заместитель председателя Корпорации морских портов, заявил, что сделка все еще находится на начальной стадии и что она будет рассмотрена техническими командами корпорации: «Технические группы по судоходству, финансам, правовым вопросам и другие должны пересмотреть соглашение, как только мы получим его от правительства». Таким образом, вопрос опять уже уперся в «пожертвования» местным племенам и госчиновникам.  Китай также вовлечен в большую игру на Красном море. Порт Хайдоб, расположенный в 80 км к югу от Порт-Судана, был построен компанией China Harbour Engineering Company и является частью Морского Шелкового пути Китая 21-го века. По словам его менеджера Мухаммеда Альхасана, порт, который обошелся в 141 млн долларов и был открыт в 2020 году, предназначен для экспорта скота, включая верблюдов, в Китай и страны Персидского залива. Ожидается, что Хайдоб станет «крупнейшим портом, который будет экспортировать верблюдов из Африки в Китай».
У Китая также есть два порта в Бушейре, которые находятся примерно в 30 км от Порт-Судана. Они предназначены для экспорта нефти из Судана и Южного Судана, не имеющего выхода к морю.

Судан сейчас также пытается разрешить юридические  осложнения, связанные со сделками, подписанными в эпоху Омара аль-Башира. Одно из них связано с приостановкой сделки с филиппинской компанией. Другое осложнение  включает сделку на 4 млрд долларов, подписанную с Катаром в 2018 году для улучшения инфраструктуры порта Суакин на северо-востоке Судана, однако источник в морском порту сообщил, что соглашение, похоже, было заморожено после свержения аль-Башира в апреле 2019 года: «Соглашение было предварительным, и, похоже, оно не было разработано после революции, поскольку политики как в Дохе, так и в Хартуме, похоже, не заинтересованы в нем после политических изменений в Судане». Сделка, заключенная в декабре 2017 года между Суданом и Турцией по реконструкции и восстановлению исторического острова Суакин на побережье Красного моря, также встревожила Саудовскую Аравию и Египет. В сообщениях говорилось, что порт Суакин эпохи Османской Империи был сдан в аренду Турции на 99 лет, благодаря чему остров возродился как туристический центр для паломников, направляющихся в хадж. По сообщениям, новое правительство Судана разорвало соглашение после суданской революции, но Турция это опровергла. Ряд журналистов, которые посетили этот остров и увидели, что строительство Турецким агентством развития все еще продолжается. Правда, без особого усердия. Все эти моменты еще раз свидетельствуют о том, что каких-то серьезных инфраструктурных  портовых проектах говорить сильно преждевременно как в силу внутренних, так и внешних факторов. Но вот появление на островах неких «белых боевиков», которые явно расчищают территорию для каких-то своих стационарных баз, говорит о том, что ситуация начинает выходить из международно-юридической плоскости в частно «теневую».

52.29MB | MySQL:103 | 0,484sec