Турецкий оборонно-промышленный комплекс в книге центра SETAV. Часть 7

Военно-промышленный комплекс Турции в условиях 2019 года претендует на то, чтобы стать тем, чем в первое десятилетие 20-го века для страны являлась энергетика.

То есть, одним из локомотивов развития национальной экономики и центром притяжения крупных инвестиций. Энергетика, в этом смысле, отошла немного на второй план. Разумеется, если не иметь в виду энергетические мега-проекты в сфере мирного атома, которые остаются на повестке дня в Турции (в частности, продолжающиеся в стране стройки АЭС №1 «Аккую» и АЭС №2 «Синоп», которые призваны дать крупным местным подрядчикам работу на годы вперед). Однако, они предоставляют возможности лишь очень узкому сегменту крупного частного бизнеса, оставляя всех остальных за бортом.

Напротив, турецкий ВПК привлекает сегодня в стране всеобщее внимание. Это – та продукция, за которую турецкое государство готово платить и платить много. Это – та продукция, в которой страна нуждается. С учетом постоянного ведения ВС Турции военных действий как на территории страны, так и за её пределами. Это – та продукция, которая востребована в мире, вообще, и в регионе Ближнего Востока, в частности. Особенно, на Ближнем Востоке – с учётом той эскалации напряженности, которая сейчас наблюдается и которая вызвала к жизни гонку вооружений среди региональных держав. В частности, с оглядкой на того, кого мировые СМИ пытаются сделать главным «злом региона» — Исламскую Республику Иран.

Продолжаем обзор книги А. Озер под названием «Подъем турецкой оборонной промышленности», изданной в Фонде политических, экономических и общественных исследований SETAV (автор и название книги – латиницей: Ayse Ozer «The Rise of the Turkish Defense Industry», SETA — 2019) – ведущем мозговом центре Турции. Понятно, что SETAV не могли не уловить тот устойчивые тренд, который сейчас возник в Турции, когда все только про ВПК и говорят.

Напомним, что мы остановились на рассмотрении Главы 4 книги, которая озаглавлена «Политическая экономия военной оборонной промышленности» — на разделе «Военные расходы в мире и в регионе» (см. предыдущую часть обзора по ссылке: http://www.iimes.ru/?p=60889).

Как указывается автором, в период с 2003 по 2018-го год военные расходы в мире выросли на 35% до 1,7 трлн долларов США. Как отмечается, этому способствовали действия ряда стран, включая Россию, Китай, а также Северную Корею. Способствует этому и ряд конфликтов, в частности, застарелый индо-пакистанский спор. Автором подчеркивается, что ряд стран не раскрывают информацию относительно своих военных расходов, что не мешает являться им в глазах соседей источниками потенциальной угрозы.

Переходя непосредственно к тем расходам на вооружения, которые несут страны региона Ближнего Востока, автором приводятся следующие цифры и динамика их изменения по годам.

Военные расходы Ирака в период с 2003 по 2017-й год выросли на 21% и достигли 7,4 млрд долл. Военные расходы Саудовской Аравии в 2017 году составили 69,4 млрд долл., что превышает, в относительном выражении (10% от объема ВВП) отчисления любой другой страны в мире.

При этом, как подчеркивается автором относительный рост расходов КСА на оборону не имеет отношения к снижению ВВП страны. Напротив, он вырос на 219% в период с 2003 по 2017-й годы с 215 млрд долл. до 686 млрд долл. При этом расходы на оборону, в абсолютном выражении, выросли на 170%.

Как указывает автор, и в Турции наблюдался все эти годы рост экономики страны, однако, не было значительного роста расходов на вооружения. Расходы на оборону в Турции в отношении к ВВП страны даже снизились: с 3,3% в 2003-м году до 2,2% в 2017-м году.

В среднем же по миру, расходы на оборону к ВВП снизились с 2003 по 2017-й год с 2,25% до 2,2%. Те же цифры для региона Ближний Восток и Северная Африка (то есть, MENA) в период с 2003 по 2017-й год уменьшились с 5,6% до 5,15%.

Вообще, как подчёркивает А.Озер, регион Ближнего Востока и Северной Африки «из-за гражданских волнений и из-за терроризма» стал «наименее мирным регионом в мире», согласно Индексу глобального мира (Global Peace Index или GPI). А Сирия – наименее мирной страной, вслед за которой расположился Ирак (по данным 2015-го года).

Последнее повлекло за собой те инвестиции, которые были произведены в вооружения в регионах, где продолжаются активные конфликты. В целом, это также отразилось на росте расходов на вооружения в мире.

Как указывается автором, многие страны реагируют на возникающую нестабильность тем, что наращивают расходы, производимые ими на вооружения. Турция же, в отличие от многих прочих стран мира, предпочитает сохранять уровень своих военных расходов приблизительно на неизменном уровне и вкладываться в развитие своего собственного, национального оборонно-промышленного комплекса. Цель же понятна — обеспечивать собственными силами потребности страны в сфере безопасности. Как подчеркивается А.Озер, Турция вкладывается в развитие национального ОПК без снижения социальных расходов, направленных на рост благосостояния и благополучия своих граждан.

Следующий раздел озаглавлен как «Экономика военной промышленности в мире».

Как указывается автором, у монеты есть две стороны медали. С одной стороны, повышение уровня конфликтности в мире приводит к тому, что объем расходов на вооружения растет. С другой стороны, производство оружия, так или иначе, вносит свою лепту в экономику страны — производителя. Таким образом, страны – крупнейшие покупатели вооружений создают «существенный денежный оборот».

Здесь автор приводит следующее утверждение: «В период с 1998 по 2001 год США, Великобритания и Франция заработали на поставках вооружений в развивающиеся страны больше, чем они потратили на оказание им помощи».

Как пишет А.Озер, то же самое действительно и для США в 2010-х годах. Совершенно определенно, США, с 1970-х годов и вплоть до настоящего времени, занимают лидирующие позиции в вопросе оказания помощи развивающимся странам. Но, в то же самое время, Америка занимает лидирующие позиции по поставкам вооружений, ровно в те же самые развивающиеся страны.

В 2014 году США подписала соглашения с развивающимися странами на поставку им американских вооружений на сумму в 36,1 млрд долл. В то же самое время, американцы потратили на помощь сумму в 27,5 млрд долл. Аналогичным образом, Франция подписала соглашений на сумму в 5,7 млрд долл. в том же году и пожертвовала 6,5 млрд долл. Великобритания в 2012-м году подписала соглашений в сфере ОПК на сумму в 5,7 млрд долл. и оказала помощь на сумму в 8,6 млрд долл.

Как подчеркивает А.Озер, разработка и поставка оружия «генерируют огромные суммы денег». Как она указывает, страны – производители даже не обязаны нести все расходы, связанные с производством вооружений, поскольку в очереди к ним стоят клиенты, желающие не только купить выпускаемую продукцию, но и стать частью производственной цепочки, перенеся изготовление на свою территорию. В том объеме, который, разумеется, допустит страна – держатель технологий.

В качестве одного из примеров, автором приводится международная программа США по разработке и производству истребителя пятого поколения F-35 (известно, чем участие в ней закончилось для Турецкой Республике, которая была «дисквалифицирована», невзирая на понесенные издержки, из-за закупки страной российских систем ПВО С-400 – В.К.).

Изначально этот проект задумывался как совместный между США и Великобританией, но потом к нему присоединились и другие страны. Всего их, если считать и Турцию частью процесса, было восемь, плюс к инициатору проекта — США.

Как указывается автором, разумеется, экономические выгоды США от проекта – существенно выше, чем у всех других стран – участниц проекта, которые, впрочем, тоже рассчитывают на нем зарабатывать. При этом надо понимать, что, пусть речь идет об очень крупном, но все же лишь об одном проекте подобного рода и далеко не единственном.

США – крупнейшая страна в мире по расходам на оборону, которые составляют около 609 млрд долл. или около 3,1% от ВВП страны. Страна «держит» приблизительно 34% мирового рынка вооружений. Лишь только в 2015-м году США экспортировали оружия на сумму в 16,9 млрд долл., что составляет около 10% суммарного объема экспорта страны.

Россия, как указывается автором, занимает второе место в мире на рынке вооружений. В среднем, за последние 8 лет, Россия контролировала 22% мирового рынка вооружений. Экспорт вооружений составляет 6,8% суммарного российского экспорта.

Крупнейшими клиентами на рынке вооружений остаются развивающиеся страны. Подавляющее большинство из них оказываются не в состоянии удовлетворить свои потребности внутри страны самостоятельно, в результате чего, они вынуждены обращаться за поставками из-за рубежа.

В 2015 году США стояли за 41% всех сделок, заключенных с развивающимися странами в сфере ОПК, Россия – за 17%, а Китай – за 9%-ми. В том же году доля оружейных контрактов с развивающимися странами составляла 81,7% от всего объема заключенных в мире сделок. В период с 2008 по 2011 год, эта цифра колебалась на уровне в 80,39%, а в отрезок времени с 2012 по 2015 год – на отметке в 80,92%.

Как напоминает автор, поставка оружия, непосредственно как готового изделия, не является единственным источником дохода для продавца. Вслед за поставкой продукции следует закупка запасных частей, ремонты, наладки, модернизации, плюс к регулярным сервисным услугам. Как указывается А.Озер, даже сейчас остается в силе ряд соглашений, заключенных покупателями с США и с СССР, во времена Холодной войны.

В частности, на вооружении у Турции стояли американские танки М-60. Мало того, что Турция платила за техническую поддержку США. Как напоминает А.Озер, впоследствии страна обратилась кв Израилю за модернизацией этих танков, что обошлось Турции в сумму в размере 687,5 млн долларов.

Как пишет автор, пусть Россия и имеет свою собственную производственную базу, однако, США производят более продвинутые и технологичные образцы вооружений.  А.Озер подчеркивает мысль о том, что рынок НИОКР на рынке вооружений будет оставаться очень многообещающим и будет влиять на стоимость конечной продукции, равно как и создавать значимый источник поступлений.

Следующий раздел Главы 4 озаглавлен как «Военные расходы Турции».

Начинает автор с того, что напоминает о том, что турецкая индустриализация началась с заметного опоздания – все же, на протяжении долгого периода времени, Турция являлась, прежде всего, сельскохозяйственной страной.

Процитируем А.Озер, которая очень точно ставит диагноз турецкой экономике и промышленности: «Невзирая на то, что были определенные инициативы в сфере промышленных проектов, однако, она (Турция) никогда не играла даже в одной лиге с промышленными державами мира». И все это – несмотря на то, что Турция, к тому времени, уже стала одним из лидеров в целом ряде отраслей, к примеру, в сфере текстиля, производства готовой одежды, производстве автокомпонентов и т.д.

Но, как указывается автором, Турция «не достигла того же самого уровня в технологически емких отраслях, таких как электроника и оборонная промышленность, которые обеспечивают экономике высокую доходность». Причем, что характерно, Турция является второй крупнейшей силой в НАТО.

Трендом сегодня является не то, в каком объеме расходуются средства на оборонно-промышленный комплекс, а как именно они распределяются.

Фактором, предопределившим турецкое решение не полагаться на поставки вооружений от своих союзников, А.Озер назвала рост числа нестабильных режимов в непосредственной близости к турецкой границе. В результате, Турция приступила к шагам, направленным на переход к самостоятельному удовлетворению собственных нужд в оружии и в боеприпасах.

В результате, Турция пошла по пути технологических трансферов, развивая сотрудничество с теми международными игроками и компаниями, которые оказались к ним готовыми.

Также Турция приступила к проведению военных учений со странами, не являющимися членами НАТО, которые были призваны снизить зависимость страны от нахождения в «одном лагере». Турция заключила соглашения с неамериканскими поставщиками, что дало стране гибкость (на перспективу общения с теми же стратегическими и традиционными для страны партнёрами – В.К.).

Какими же переменами сопровождался переход Турции к собственному производству военной техники, оружия и боеприпасов?

В качестве одного из примеров, автор говорит о том, что, на протяжении целого ряда лет, ВС Турции осуществляли ремонт и модернизацию своих танков с помощью компаний из Германии и Израиля. Прошло определенное время, и Турция достигла того уровня развития своей промышленности, что, к примеру, получила подряд на модернизацию самолетов F-16 для нужд Иордании. К 2010-му году клиентами оборонно-промышленного комплекса Турции стали Нидерланды, Пакистан, ОАЭ, Южная Корея, Алжир и Бахрейн. Спустя немногим более пяти лет, «клиентская база» Турции ещё больше расширилась.

Лишь только одна компания Aselsan официально заявила о том, что она экспортирует свою продукцию и услуги в 63 страны мира.

По состоянию на 2016-й год, турецкий экспорт продукции оборонно-промышленного комплекса включал: летательные аппараты, узлы вертолетов, двигатели, бронемашины, катера, ракеты, пусковые платформы, командные пункты и системы управления, легкое (стрелковое) оружие, электронные системы (такие как: передатчики, симуляторы, сенсоры и программное обеспечение для военных нужд).

Как указывается А.Озер, «год от года, продуктовая линейка расширяется».

Следующий раздел Главы 4 назван как «Экономика оборонно-промышленного комплекса Турции».

В нем автор рассматривает историю турецкого ОПК с 2000-х годов (очевидно, вольно или невольно, привязывая хронологию книги к приходу ко власти в Турции Партии справедливости и развития – В.К.).

Как указывает А.Озер, в 2000-х годах Турция играла скромную роль в оборонно-промышленном комплексе мира. Она стала экспортёром вооружений, однако, с небольшой долей, по сравнению со своими поставками за рубеж в других отраслях. Вплоть до того времени, Турция импортировала большинство позиций, состоявших на вооружении в национальных Вооруженных силах.

Однако, постепенно национальная оборонная промышленность начала играть все большую и большую роль в сфере обеспечения нужд ВС ТР. По мере того, как это происходило, турецкие производители постепенно начали выходить на международный рынок.

В 2012-м году оборонно-промышленный комплекс страны впервые попал в список турецких экспортных позиций. Доля турецкого ОПК в суммарном экспорте страны в тот год составила 0,17%. Цифра может показаться более чем скромной, однако, как указывает А.Озер, вплоть до тех пор, оборонно-промышленный комплекс страны не имел вообще никакой доли в поставках страны за рубеж. К 2016-му году доля ОПК в экспорте страны выросла до 1,2%. К 2018-му году экспорт оборонной промышленности составил 2,035 млрд долл., что означает 17,1%-й рост в поставках продукции.

44.86MB | MySQL:115 | 1,069sec