О роли Пакистана в войне в Афганистане

Скорость и то, как американцы ушли из Афганистана и та легкость с которой движение «Талибан» захватило контроль над страной высветил целый ряд вопросов, от того как это отразится  на глобальном американо-китайском соперничестве до того, ожидает ли нас очередной всплеск радикального исламского суннитского терроризма.

За то время, пока США и их союзники пытались перезагрузить мировоззрение афганского общества, эвакуировавшийся в 2001 году в Катар и Пакистан «Талибан» занялся самореформированием и созданием нового образа, позволившего ему в итоге поставить под контроль страну практически без боя.

Возрождение «Талибана» было бы невозможна без внешней помощи и поддержки. Основную роль в трансформации «Талибана» сыграл Пакистан. Вовлечение Исламабада а афганские и околоафганские дела имеет давнюю историю. Являющиеся основой «Талибана» пуштуны составляют около 15% населения Пакистана (25 млн человек) и живут в провинциях расположенных вдоль т.н. «линии Дюранда», являющейся фактической пакистано-афганской границей с 1919 года. Афганские пуштуны составляющие 42% населения  страны(16,3 млн человек), живут в пуштунском поясе к северу от «линии Дюранда» от Нимроза и  Гильменда на юге до Нангархара на севере.

Пуштуны традиционно играют ведущую роль в управлении как Пакистана так и Афганистана. Действующий премьер-министр Пакистана, Имран Хан является пуштуном, пуштуном был и последний король Афганистана Мохаммад Закир Шах и три следующих руководителя страны (Мохаммад Дауд Хан, Хафизулла Амин и Мохаммад Наджибулла). Пуштунами были и президенты Исламской Республики Афганистан Хамид Карзай и Ашраф Гани. Неудивительно, что в кодексе пуштунский чести Паштунвали, как впрочем и в большой части пакистанского истеблишмента территория Афганистана считается несправедливо отторгнутой  Великобританией частью «исторического Пакистана». Эти исторические связи легко объясняют тот факт, что первым государственным лидером поздравившим «Талибан» с победой был именно Имран Хан объявивший эту победу «освобождением от пут рабства».

После вторжения сил коалиции в Афганистан в 2001 году, Пакистан (вместе с арабскими союзниками США)  неоднократно на разных уровнях пытался доказать, что с «Талибаном» необходимо договариваться а не воевать и предлагал себя в качестве посредника. После последней попытки, которую предпринял командующим пакистанской армией генералом Ашфак Парвез Каяни в октябре 2010 года (так называемый 3-й меморандум Каяни), предложивший по крайней мере выдвинуть варианты выхода из стратегических проблем накопившихся между Пакистаном и США, пакистано-американские отношения были заморожены. В этих условиях Исламабад решил усилить поддержку «Талибана» и с начала 2011 года начал усиленную подготовку его бойцов и командиров как на старых тренировочных базах оставшихся со времён борьбы моджахедов с режимом Наджибуллы так и на и вновь созданных Пакистаном и Катаром. Целью Пакистана с 2011 года стало выдавливание США из Афганистана и превращение этой страны в надёжный плацдарм для противостояния с Индией и источник стратегических полезных ископаемых. Кроме того, уход США из Афганистана облегчит Пакистану реализацию проекта газопровода ТАПИ (Туркменистан-Афганистан-Пакистан-Индия), строительству которого много лет сопротивлялись США.

Сворачивание пакистано-американских связей оказало негативное влияние на снабжение коалиционных сил в Афганистане и на возможности американского командования получать развединформацию о развитии и динамике воинствующих исламистских течений в регионе ранее представлявшихся пакистанской Межведомственой  разведкой (ISI).

США и их союзники вполне сознательно закрывали глаза и на присутствие «Талибана» в Пакистане и на самую разнообразную государственную и частную помощь Исламабада и пакистанской  элиты «Талибану». Эта помощь всегда была на виду, т.к. Исламабад никогда не делал секрета из своей поддержки «Талибану»  во всех его войнах с 1990-х годов.

После фактической заморозки пакистано-американских отношений, руководство Пакистана всячески поощряло рост антиамериканских настроений позволявших лидерам «Талибана» управлять действиями движения из безопасного пакистанского города Кветта. Пакистан дал разрешение командирам талибов набирать бойцов в деобандистких медресе в пуштунских провинций, открывать там госпитали и заводы по производству боеприпасов и взрывных устройств. Пакистан также предоставил свои госпитали и реабилитационные центры для лечения раненных талибов. Это не скрывается ни «Талибаном» ни Исламабадом, например, 27 июня 2021 года  министр внутренних дел Пакистана Шейх Рашид Ахмед в заявлении пакистанскому изданию «Гео Ньюс» с гордостью признал факт «не только гуманитарной» помощи «Талибану».

Пакистан рассматривает «Талибан» в качестве стратегического актива, способного держать Индию и Иран под контролем. Этот фактор сделал движение региональной силой и фактически второй армией Пакистана. Воевать с партизанским движением сложно всегда, но бороться с хорошо организованной и обученной  силой способной возникать и растворяться как по мановению волшебной палочки и имеющей широкую поддержку среди населения и практически неограниченную финансовую помощь чрезвычайно проблематично.

Руководство «Талибана» все время изгнания жило в Кветте открыто. В городе регулярно проводились заседания Шуры (высшего управляющего органа), там базируется пропагандисткой центр движения, издаются все го печатные издания, журналы  Al SomoodIn FightShahamatElhanMurchal, месячный сборник Srak, студии по производству видео и интернет контента Alemarahal Hijirat и  Mana-ul Jihad.

На этом фоне, американское разведывательное сообщество очевидно не предпринимало никаких действий для прекращение или хотя бы ограничения этих связей.

В брифинге по афганской тематике для новоизбранного президента Барака Обамы, отмечалось, что талибы создали гибкие децентрализованные структуры, подчиняющиеся руководству в Пакистане, но организованные с учётом местной специфики. Уже к 2008 году с помощью Пакистана «Талибан» создал свои организации в большинстве провинций Афганистана со своими теневыми губернаторами и районным руководством. Руководство Государственного департамента и Ричард Холбрук назначенный спецпредставителем по Афганистану и Пакистану несколько лет пытались доказать администрации Белого дома необходимость вовлечения Пакистана в решение афганской проблемы.

Несмотря на все это США отказывались давить на Пакистан и обострять отношения с ним при всех президентах начиная с Обамы. Вместо этого каждая следующая администрация наращивала американское военное присутствие в Афганистане доведя его в пиковый период (2010-2014) до 100 000 военнослужащих. Бездействие США спровоцировало бывшего директора ISI Хамида Гула заявить, что «Пакистан победил СССР с помощью Америки, а теперь победил Америку с помощью Америки».

В результате близорукой американской политики самообмана и надежды на решение афганской проблемы грубой силой, Пакистан стал руководящей и направляющей силой «Талибана», и, фактически его руками, не только развязал войну против США, но и эффективно и громко её выиграл. Одним из побочных эффектов провала политики США в Афганистане стала невозможность проецирования американского влияния на Центральную Азию и  рост пакистанского влияния.

Целью такого влияния, кроме продвижения растущих пакистанских экономических интересов, является распространение деобандизма — крайне ортодоксальной школы ислама, которую даже современный ваххабизм считает радикальной ересью. Кроме того, с помощью «Талибана» Пакистан надеется создать исламский эмират на основе союза Афганистана и Пакистана.

Покинувший страну вице-президент Амрулла Салех и другие члены правительства президента Гани неоднократно заявляли что пакистанские военные и ISI напрямую командовали армией «Талибана» во время его наступления на Кабул.

Эти обвинения вяло отрицаются Пакистаном. Пребывание директора ISI Фаиза Хамида в Кабуле сразу после ухода США вместе с большой группой гражданских управленцев, массовая замена афганских чиновников их пакистанскими коллегами по мере захвата «Талибаном» контроля над страной, участие пакистанских военных в операции «Талибана» по захвату Панджшерского ущелья и даже экипировка и поведение талибского спецназа вполне убедительно свидетельствуют об обратном.

Поддерживая «Талибан» Пакистан надеется также создать «оперативную глубину» в районе стратегически важном для противостояния с Индией. Кроме того, экспорт значительной части своих радикалов по мнению Исламабада позволит или нейтрализовать или, по крайней мере, ослабить собственных пуштунских радикалов, с 2014 года объединившихся в движение «Тахафуз».

С помощью нового талибского правительства, Пакистан надеется укрепить растущее стратегическое сотрудничество с Турцией, основанное на консервативном суннитском исламе. Основной фокус этой дружбы направлен на колыбель шиизма – Иран, но этот фокус может легко сдвинуться на создание оси Анкара-Исламабад-Пекин. Пока основным препятствием для процесса вовлечения Китая является политика Пекина в отношении китайских мусульманских общин. Учитывая влияние консервативных суннитов на политику как Турции, так и Пакистана в ближней и среднесрочной перспективе продать такое сближение деобандистам и ваххабитами будет чрезвычайно сложно.

В Пакистане распространено мнение, что идеология «Талибана» является «чистым первородным исламом», что накладывает серьёзные ограничения на то, какую политику Исламабад способен проводить в регионе.

Это может привести с ситуации, когда «хвост будет вилять собакой» – «Талибан» понимая интересы Пакистана сможет не только оказывать серьезное влияние на его внешнюю политику в целом но и быть гораздо гибче и прагматичнее в своём внешнеполитическом курсе.

Другими словами, ситуация может сложиться так, что Пакистан заменив США в качестве основного игрока в Афганистане выпустил джина из лампы, который исполнив пару желаний перестанет подчиняться исламабадскому Алладину.

55.86MB | MySQL:105 | 0,518sec