О влиянии применения химического оружия в Алжире во время войны 1954 – 1962 гг. на современную внешнюю политику Франции

Сделанный 7 апреля текущего года призыв ряда французских историков и журналистов к своим же властям открыть архивы о применении химического оружия Парижем против алжирских повстанцев в ходе Национально-освободительной войны 1954 – 1962 гг. бьет по возможностям ранцииосудить Россию «за военные преступления на Украине и в Мали».

Речь идет о проведении ими конференции, на которой историки  обратились к французским властям с призывом открыть им доступ к «закрытым» военным архивам о применении химического оружия французской армией в пещерах во время войны в Алжире.

В их заявлении, подписанном в том числе довольно авторитетными историками Кристофом Лафаем и Жилем Маншероном, в частности, говорится: «Спустя шестьдесят лет после окончания колонизации и войны в Алжире мы говорим об успокоении памяти (соответствующий призыв, сделанный французским президентом Эммануэлем Макроном незадолго до проведения выборов главы государства – авт.). Но возможно ли это…, если доступ к архивам все еще является частичным? Так обстоит дело с «пещерной войной», бушевавшей во время войны в Алжире в гигантских подземных сетях Ореса и горного массива Джуджура на хребте Атлас в северо-восточной части Алжира, где повстанцы из Фронта национального освобождения и Алжирской армии освобождения оборудовали пещерные секции и вели оттуда боевые действия. Французским военным было поручено использовать токсичные газы против скрывающихся там людей, будь то военные или гражданские. Эта борьба велась в период с 1956 по 1962 годы».

Французская армия использовала ядовитые газы «для того, чтобы выгнать сторонников независимости из их подземных помещений, захватить пленных для сбора разведданных, а также для того, чтобы сделать эти пещеры непригодными для использования. Эта «пещерная война»- большой кошмар и безумие войны в Алжире. Эти факты известны, но они никогда не использовались открыто и не были обработаны, потому что власти ссылаются на болезненную память и потому использование химического оружия является запретным вопросом. И потому архивы закрыты и отсутствуют источники».

В этой связи упомянутые выше историки призвали президента Франции Эммануэля Макрона «издать указ, разрешающий открыть все эти архивные фонды по подпольной войне, находящиеся в Министерстве обороны и устранить законодательные препятствия. Все еще возможно, пока не исчезли последние свидетели той войны, написать эту правдивую историю».

По их данным о подобной темной странице истории «стало известно благодаря свидетельствам французских ветеранов. Они вспоминают, что в сражающихся тогда в Алжире подразделениях было много военнослужащих, использовавших эти ядовитые газы, и у некоторых об этом сохранилась чрезвычайно травмированные воспоминания».

Заметим, что это не осталось без внимания и французских журналистов, опубликовавших ряд расследований по данному вопросу. В частности, они трактуют заявление безымянного французского военного, якобы занимавшегося химическими атаками в Алжире 28 месяцев и согласившегося рассказать об этом «использовании токсичных газов, о чем до последнего времени запрещено говорить. Мы обыскивали пещеры, наполняли их газом и, если возможно, взрывали в них вход, чтобы сделать непригодными для дальнейшего использования».

По данным Жиля Маншерона, специализирующегося по истории колонизации Алжира и войне 1954 – 1962 гг., для ведения «пещерной войны», то есть удушения людей, укрывшихся в пещерах, были «созданы специализированные подразделения, которых было много в районах Алжира, где развивалась партизанская война. Эта «пещерная война» заставила вспомнить о том, что в 1840-х годах называлось «дымовыми трубами». Генерал Буго тогда отдавал приказы выкуривать оттуда как лис население, верное эмиру Абд Эль Кадеру. Таким образом, подразделения «пещерной войны» возродили эту традицию, если можно так выразиться, и с гораздо более совершенными технологиями. И часто, в конце концов, после своих операций, они взрывали выход, чтобы газ оттуда не вышел и было невозможно или чрезвычайно опасно проникнуть туда, чтобы вытащить трупы. Так погибло много людей. Сколько? Мы не знаем».

Заметим, что подобные вбросы сильно будоражат Алжир. Так, во время своего президентства Эммануэль Макрон сделал несколько шагов, направленных на «успокоение болезненной памяти» между Францией и Алжиром. Однако в конце 2021 года он неожиданно для многих сделал «предвыборные» нападки на представителей алжирского руководства, чтобы отнять голоса у главного конкурента на президентский пост Марин Ле Пен. Делалось это в том числе с использованием событий войны 1954 – 1962 гг., что вызвало ярость руководства Алжира и на несколько месяцев алжиро-французские отношения очень сильно ухудшились. Дело дошло до отзыва посла АНДР из Парижа и запрета французским самолетам использовать алжирское воздушное пространство для перелетов в другие африканские страны. Причем последствия произошедшего обострения, несмотря на наличие после этого встречных шагов между руководством Алжира и Франции, не удалось преодолеть до сих пор.

Между тем, ранее в Алжире уже пытались расследовать использование французами против повстанцев химического оружия, но для этого не хватало архивных источников, увезенных в Париж, и приходилось использовать в основном лишь свидетельства участников войны с алжирской стороны.

Однако на поверку большинство подобных заявлений оказывались сильно преувеличенными и обычно они касались применения напалма.

Впрочем, также отмечались и утечки о «проведении полевых испытаний» в Алжире газа зарин «в нарушение международных обязательств Франции». Особенно это касалось базы B2-Намус, где их осуществляли как минимум до обретения Алжиром независимости и возможно даже позднее, поскольку некоторые части французских сил выводились оттуда в последующие годы.

Возможно, именно зарин и применялся в «пещерной войне».

Также по данным некоторых алжирских бойцов сопротивления, в этом им активно помогали немецкие военнопленные, взятые французами на работу еще в 1945 году после капитуляции Германии и якобы щедро делившиеся с ними опытом по борьбе против советских партизан в горах. Видимо, речь может идти о возможном использовании отравляющих газов против обитателей Аджимушкайских каменоломен.

Заметим, однако, что вопрос это не исторический, а больше политический.

Во-первых, подобный вброс был сделан ровно перед проведением первого тура президентских выборов во Франции. И в этой стране проживают миллионы алжирцев и их потомков, чье мнение может повлиять на их исход. Ведь подобное обращение к исторической памяти автоматически преобразуется в политическую реакцию.

Во-вторых, это будет способствовать приведет к новому обострению в алжиро-французских отношениях в условиях, когда еще полноценно не исчезли последствия трений 2021 года и новым требованиям алжирских требований французской деколонизации и компенсаций за нее.

Кроме того, это рискует отразиться и на аспектах двусторонних экономических связей.

В-третьих, подобные обращения к «исторической памяти» прямо бьют по международным позициям Франции, традиционно позиционирующей себя оплотом либерализма и борцом против совершения любых воинских преступлений.

Так, например, это касается и ее сегодняшних отношений с Россией и не только по Украине, когда киевский режим делает многочисленные вбросы относительно якобы совершенных российскими войсками подобных деяний, а европейские страны в массе своей безапелляционно принимают это все на веру.

Однако, возвращаясь к делам алжирским, заметим, что само по себе утаивание химических атак против алжирских повстанцев заметно подрезает моральные возможности Франции делать кому-то внушение относительно чужих «грехов», когда она не ответила и утаивает свои «темные деяния».

Аналогичным образом это сильно уменьшает шансы Парижа воздействовать в соответствующем направлении по отношениям к действиям российской ЧВК «Вагнер» и союзных ей сил малийской армии.

Так, 8 апреля Париж попытался осудить их при помощи Совбеза ООН за якобы совершенные воинские преступления. Однако Россия и Китай заблокировали просьбу Совета Безопасности ООН, направленную туда Парижем, провести «независимое расследование» предполагаемого убийства с 27 по 31 марта нескольких сотен мирных жителей в Мали в районе Мопти «со стороны малийской армии и российских военизированных формирований».

Сделавший соответствующий запрос глава МИД Франции Жан Ив Ле Дриан ссылался на данные неправительственной организации Human Rights Watch, сообщившей о «совместной казни россиянами и малийцами» 300 малийцев. Власти же Мали утверждали о «нейтрализации» 203 террориста в этом районе в центре Мали, куда более недели ООН безрезультатно добивалась доступа для расследования на местах в соответствии с ее мандатом, установленным Советом Безопасности.

Москва и Пекин «не увидели необходимости в этом», сочтя его «преждевременным, поскольку власти Мали уже начали следственные действия».

Между тем, по данным французских источников, Министерство иностранных дел России поздравило Мали с «важной победой над терроризмом» и назвало «дезинформацией» обвинения в массовом убийстве мирных жителей.

Заметим, что алжирские источники, комментируя это, сообщили, что «Подобные расследования никогда не проводились, когда дело касалось действий французских военных сил в Мали. Некоторые массовые убийства, совершенные «по ошибке» французскими военными на малийской земле, просто не признавались ими, несмотря на свидетельства местных жителей».

При этом, комментируя настойчивые попытки Франции осудить Россию «за Мали и Украину», алжирские историки рекомендуют ей также запросить по своей линии запрос: а сколько ее солдаты убили в свое время алжирцев, задушив их газом, и имеет ли она хоть какое-то моральное право после такого заниматься попытками очернения других?

52.24MB | MySQL:103 | 0,633sec