О египетско-иранских отношениях. Часть 3

Иран рассчитывает, что процесс нормализации ирано-саудовских отношений, может способствовать налаживанию контактов между Каиром и Тегераном. Тем более что Египет постоянно призывает Иран перестать вмешиваться во внутренние дела арабских стран, прежде всего государств Персидского залива. Однако в сегодняшней политической ситуации в регионе, процесс нормализации ирано-египетских отношений может столкнуться с рядом трудностей. В Иране растет обеспокоенность развитием Израильско-суннитского альянса и его стремлением окружить Иран поясом союзных ему  государств на Ближнем Востоке и на Кавказе. Иран неоднократно заявлял о том, что не потерпит израильского присутствия на своих границах. Тегеран склонен винить  арабские монархии Персидского залива в попустительстве деятельности Израиля, угрожающей его безопасности. Об этом свидетельствует недавнее заявление пресс-секретаря МИД ИРИ. Таким образом, Тегеран, как бы стремиться оставить за собой право ответных действий оборонительного характера. На практике это означает, что  Иран не стремиться прекращать вмешиваться в дела арабских стран, в том силе государств Персидского залива, прежде всего, Бахрейна. На самом деле оценки ИРИ степени угроз своей безопасности со стороны Израиля могут оказаться преувеличенными. Дипломатические представительства Израиля  в Катаре, ОАЭ. на Бахрейне имеют, по сути, символический характер и вряд ли могут представлять серьезную угрозу национальной безопасности Ирана. Нельзя исключать, что данные заявления ИРИ отражают общий характер обострившихся в последние месяцы ирано-израильских отношений. Действительно, за последние 5 лет Израиль совершил 350  воздушных рейдов в целях бомбардировки иранских объектов на территории САР. В ходе одной из таких последних атак Израиль сорвал планы Ирана по перевооружению ливанской «Хизбаллы»,  разбомбив иранский транспорт с оружием для организации и уничтожив ряд ее руководящих членов. В 20-х числах октября генеральный секретарь «Хизбаллы» заявил о том, что численность бойцов организации составляет около 100 тысяч хорошо подготовленных бойцов. Таким образом, Хасан  Насралла стремился дать понять Израилю, что организация достаточно уверенно чувствует себя как самостоятельная боевая сила. На деле, генеральный секретарь «Хизбаллы» поверг в шок  западных экспертов, которые считали, что численность вооруженного крыла организации на порядок меньше. Заявление Х.Насраллы стало неприятной неожиданностью для ее противников на Западе и в арабских странах, прежде всего в Ливане и монархиях Персидского залива, а также союзников в Сирии, Ираке и ее сторонников среди крупных региональных и международных игроков в САР.  Что же касается истинных причин упреков Ирана в отношении ряда арабских монархий Персидского залива в потворстве Израилю, то их природа не совсем ясна. В качестве гипотезы можно предположить, что таким своеобразным образом Тегеран добивается от этих стран увеличения объемов торгово-экономического сотрудничества и расширения его масштабов. Напомним, что согласно данным таможенной службы ИРИ, объем товарооборота Ирана с 15 арабскими странами, в том числе государствами Персидского залива, составил за последние полгода в стоимостном выражении более 22 млрд долларов. Нельзя исключать, что Тегеран стремиться крепче привязать к себе экономически арабов, чтобы, с одной стороны, заставить их несколько раз подумать, прежде чем поддержать эвентуальную израильскую атаку, а с другой, — обойти  санкционный режим, который негативно сказывается на иранской экономике. Как бы то ни было, приведенные выше примеры демонстрируют остроту накала ситуации в регионе и в ирано-арабских отношениях, в частности. Логично предположить, что в этих условиях, Каир скорее предпочтет сохранить  STATUS QUO в отношениях с Тегераном. С другой стороны, египетские военные и деловые круги,  настороженно относятся к израильско-суннитскому альянсу, укреплению позиций КСА в регионе, невнятной позиции Анкары в отношении «Братьев-мусульман». Каир недоволен новой политикой США в вопросах  продолжения финансовой поддержки Египта. Особое раздражение египетских военных взывают условия американских политиков продолжения  военно-технической поддержки Каира, которую  американские законодателей увязывают с процессами демократизации, реформ, политических свобод. Каир чувствует, что его ведущая роль в арабском мире уже подвергается пересмотру, а в условиях активизации процессов примирения в Сирии, Ираке, Йемене, которые во многом навязаны извне, может подвергнуться существенной эрозии. В этих условиях, египетские военные могут попытаться пойти на частичное возобновление контактов с Ираном, чтобы используя  ситуацию «Иран в фокусе» (регионального и международного внимания) заставить регионалов и мировые державы больше считаться с Каиром и его политическими амбициями. Таким образом, как показало наше краткое исследование, национальные, религиозные и культурные различия не играли решающей роли в определении характера двусторонних отношений между Каиром и Тегераном. Хотя время от времени  конфессиональные различия обострялись и становились предметом раздора в двусторонних отношениях. Куда большее влияние на отношения Ирана и Египта оказывала региональная политика и позиция мировых держав. Под влиянием внешнего фактора,   Египет и Иран видели друг в друге в искаженном свете конкурентов за влияние в Персидском заливе и стремились не допустить чьего-либо превосходства. В действительности, отношения между Ираном и Египтом постоянно наталкивалась на скрытые механизмы, определявшие  характер региональных процессов и динамку их развития. Установление отношений дружбы и сотрудничества между Каиром и Тегераном с учетом их потенциальных возможностей могло кардинально изменить ситуацию на Ближнем Востоке за счет других региональных игроков и мировых держав. В этом плане, основным просчетом политики обеих стран была уверенность  в том, что они смогут договориться друг с другом напрямую, игнорируя США и  влиятельных региональных акторов.

55.85MB | MySQL:105 | 0,510sec