Издание «Единый подход Турции к обеспечению безопасности». Часть 19.

В 2020 году в турецкий свет вышла книга «Целостный подход Турции к обеспечению безопасности». В подзаголовке книги значится «От энергетики – к здравоохранению, от миграции до внутренней и внешней безопасности, многомерная национальная оборона».

Книга была издана компанией оборонно-промышленного комплекса STM и созданным при ней издательством Think Tech. Технологический мозговой центр.

Продолжаем разбираться с этим изданием. Часть 18 нашего обзора опубликована на сайте ИБВ по ссылке http://www.iimes.ru/?p=82217#more-82217 .

Напомним, что в предыдущей части нашего разбора мы продолжили рассмотрение главы под названием «Миграция и безопасность границы», пропуская обзорные части, а также части, затрагивающие миграционный опыт других государств, включая государства Ближнего Востока, на который турецкое издание ссылается. В частности, мы, в конце предыдущей части нашей публикации, поговорили о тех современных технических решениях, которые используются турецкой стороной для обеспечения безопасности своей границы.

В качестве примера, турецкое издание приводило технические решения, подходы и наработки, которые предлагаются одним из лидеров турецкого оборонно-промышленного комплекса ОПК, компанией ASELSAN.

Следующим коротким разделом, на который стоит обратить внимание, является раздел под заголовком «Проблема ответственности».

Процитируем издание:

«Кто является пограничным органом? Пограничным органом не являются ни подразделения, ни силы безопасности. Им являются губернаторства провинций. Это первое. Во-вторых, на границе есть определенные зоны ответственности. Военная запрещенная зона первой степени, военная запрещенная зона второй степени. Военная граница первой степени — это граница, которую мы называем запретной зоной, и в некоторых местах она составляет 200 – 300, иногда 400 – 500 метров, и эта линия идет в обратном направлении от границы. Это – зона ответственности пограничников. Если контрабандисты, иммигранты и проч., идут глубже и при этом пограничные силы вмешиваются, то это будет незаконное вмешательство. Там уже – зона (ответственности) жандармерии.

Есть тысячи людей, которых судят по этому вопросу и таскают по судам. Потому что те этого (упомянутого выше регулирования – И.С.) не замечают. Поэтому те, кто занимается контрабандой и торговлей людьми, очень хорошо знают эти моменты. Главной целью пограничных сил является обнаружение и нейтрализации людей с фронта, вмешательство при проникновении в военную зону первой и второй степени и предотвращение их пересечения, задержание людей и их нейтрализация».

По этой причине, как указывается изданием, необходимо увеличивать полномочия пограничных подразделений для борьбы с контрабандой и другими угрозами.

На самом деле, это – тот аспект, который уже ранее затрагивался изданием, когда мы говорили о проблеме беженцев. Этот вопрос перестал рассматриваться Турцией в качестве военной угрозой национальной безопасности и перешел в разряд угрозы гражданской и ответственность за борьбу с незаконной миграцией попала именно в ведение местных органов власти – в противовес ранее существовавшей практике того, что речь идет о зоне ответственности Вооруженных сил страны.

Следующие разделы издания, которые мы пропускаем, носят следующие заголовки: «Тонкий баланс между международной системой беженцев и государственной безопасностью», «SWIR-камеры и SAR-радары», «Машины для обеспечения безопасности границы», «Интегрированная, общающаяся внутри себя и целостная система».

Остановимся на разделе, который озаглавлен как «Экосистема создается в оборонно-промышленном комплексе».

Как отмечается изданием, хотя компания ASELSAN является очень важным игроком в сфере технологий в Турции, другие элементы оборонной промышленности также играют значительную роль «в этой борьбе» (не совсем понятно, что имеет в виду турецкое издание, говоря о «борьбе», хотя, в общем-то, это – в духе нынешнего турецкого руководства, которое декларирует тезис о том, что «современная Турция борется со внешним миром» за то, чтобы занять в нем достойное место – И.С.).

Упомянутая в предыдущей части нашей публикации Танжу Карагёз следующим образом говорит о планах Турции по созданию экосистемы в оборонно-промышленном комплексе страны:

«В оборонной промышленности создается экосистема, во главе которой стоят Управление по оборонной промышленности при Администрации президента Турции и лица, ответственные за принятие решений. То, о чем я говорю, не создается со стороны ASELSAN в одиночку. Это (добавочную стоимость – прим.) ценность создают крупные и малые предприятия, задействованные в сфере НИОКР и промышленности. В противном случае, в той системе, о который вы говорите, должны быть фабрики советского образца по 50 тысяч, по 100 тысяч человек. У Турции есть планы сделать это: у нее есть планы по созданию, расширению, росту и кластеризации экосистем, и они реализуются».

Мы не раз говорили о том, что у Турции нет крупных промышленных предприятий в российском (ранее, в советском) смысле. Турция идет по пути развития предприятий малого и среднего бизнеса и объединения их в отраслевые, тематические кластеры, создающиеся под решение конкретных научно-технических и производственных задач. Можно сказать, что Турция имеет достаточно успешный опыт создания региональных и отраслевых кластеров и различных организованных промышленных зон. Опыт это – настолько успешен, что нередкими являются делегации из зарубежных стран, включая и Российскую Федерацию, для изучения турецкой практики.

Следующий раздел книги озаглавлен как «Возможности и угрозы за проблемой миграции».

Разумеется, когда мы говорим о том, что на территории Турции «гостит» 4 млн сирийских беженцев, и упоминаем обо всех проблемах с этим связанных, надо понимать, что, разумеется, нет ни одного явления, которое бы наряду с издержками не имело бы под собой хоть каких-то положительных сторон. Вопрос заключается лишь в балансе под строками положительных и отрицательных сторон.

Итак, что же по этому поводу говорит турецкое издание?

Цитируем:

«Полезно обратить внимание на тот факт, что проблема (беженцев на сирийской территории – И.С.) включает не только угрозы, но и возможности, вытекающие из концепции сложности, особенно когда рассматривается миграция из Сирии. Подчеркнув, что иммигранты — неоднородны и имеют очень разные социально-экономические и демографические характеристики, преподаватель кафедры социологии Ближневосточного технического университета проф. д.н. Хельга Риттерсбергер Тылыч (один из экспертов издания – И.С.) заявляет, что регистрация сирийских беженцев началась намного позже (их прибытия в Турцию – И.С.) и что политика, разработанная в процессе, сильно отличалась от первоначальной».

Далее издание приводит цитату эксперта:

«В составе около 4 млн, есть группа, в которую входят мужчины, женщины и особенно пожилые люди. Мы говорим об очень молодом населении около 48 процентов в возрасте до 18 лет. Будь то образование, здоровье, занятость, права гражданства, какая бы то ни было политика, нам нужно думать наперед. Тем более, 14-летнее население еще более ярко выраженное. Мы говорим здесь о детях. Также есть люди, родившиеся здесь. Нельзя отрицать и женское измерение, потому что речь идет о более чем 50 процентах молодых женщин. Их профиль может быть самым разным, они могут быть образованными или необразованными, но мы также знаем, что те, кто приехал в последние годы, более необразованные. Как социолог, я ищу возможности и возможности, скрывающиеся за этой проблемой. Этих возможностей намного больше, чем мы думаем. Поскольку приходит молодое население, оно не автоматически становится преступником и не становится безработным. И многие из этих людей приехали с капиталом, поэтому не все из них были самыми бедными. В случае вынужденной миграции, мы говорим о людях, которые все бросили и пришли. Но есть и другие процессы, которые обычно предшествуют этому или параллельны этому, и люди, на самом деле, приходят с определенным капиталом — это может быть социальный капитал, это может быть экономический капитал.

Например, многие сирийцы не знают о временной защите здесь, они работают как иностранные граждане и начинают предпринимательство с другим партнером. Это присутствует не только в приграничных регионах, но и в Анкаре, Стамбуле и других местах. Если вы поедете в города, допустим, в Килис, Антеп и проч., то вы увидите, насколько это распространено и какие альтернативные работы там, на самом деле, создаются. Я не вижу на переднем плане ни возможных угроз, ни преступлений: я вижу их в третьем, четвертом ряду. В настоящее время, в официальной политике не употребляется слово «интеграция», здесь используется «гармонизация». Это — другое дело. Мы можем интерпретировать это скорее как «включение», определяя правила общества.

Но это тоже область для обсуждения: гармония, гармония по отношении к чему? В отношении школ, образования, социальных отношений или занятости … Я считаю, что проблема занятости очень важна среди возможностей, которые можно оценить в рамках феномена миграции. Я также говорю, что угрозы, наоборот, направлены против иммигрантов. Поскольку очень важная часть из них — жертвы, необходимо заявить, что они находятся в неформальной экономике.

Мы провели исследование иностранных иммигрантов, работающих в различных секторах (текстиль, сельское хозяйство, строительство и сфера услуг), и Министерство труда и социального обеспечения нас поддержало. Там мы увидели, насколько большое количество людей, включая сирийцев, работает в самой формальной экономике.

Однако есть и другие угрозы. Потому что, если вы поддерживаете условия труда в неформальных отношениях, то ни о здоровье, ни о правах на образование не идет речь. Значительное количество детей работают со своими семьями или матерями, особенно в текстильных мастерских или в качестве сезонных рабочих. Во всем обществе создается другой, исключенный (из формальной экономики – И.С.) сегмент».

На самом деле, мы видим достаточно европейский подход к правам беженцев, со стороны иностранного эксперта, работающего в Турции. Вопрос заключается лишь в том, что гуманистическая позиция, о которой говорит эксперт, она подходит / применяется лишь самыми развитыми экономиками мира. Которые, впрочем, в последние годы предпочитают держаться от этой проблемы подальше, взвалив её на ту же Турцию и на ещё ряд региональных государств. Что же до Турции, то возникает вопрос, есть ли у неё средства на ту самую «гармонизацию» сирийских беженцев?

Продолжаем цитирование издания.

Вот что по поводу европейской позиции, занятой в отношении сирийских беженцев пишет другой эксперт издания доц. д.н. Гирай Садык. Цитируем:

«Конечно, люди, находящиеся под статусом временной защиты, должны быть интегрированы, но не становятся ли эти люди все более и более «постоянными» (в контексте, когда временное пребывание превращается в пребывание «постоянное» — прим.) под именем интеграции? Это — первый вопрос. Во-вторых, страны ЕС — богаче Турции. В этом смысле, не следует ли им больше поддерживать Турцию? Разве Европа не должна принимать больше беженцев вместо заявлений «Мы ​​дали образование сирийским детям, мы провели художественную выставку»? Пусть некоторые из них получат образование в Европе. Это не только облегчает интеграцию этих людей в Турцию, но также позволяет Европе брать на себя ответственность, а не читать нам лекции. Европа должна не только способствовать, но и принимать беженцев. Нам нужно смотреть на то, что делает Европа, а не на то, что она говорит, и мы можем сказать, что ЕС говорит только о правах человека в этом отношении. Для беженцев практика немного отличается. Конечно, эти люди имеют права, и их возможный вклад в общество следует оценивать в пределах их возможностей, но в этом смысле Турции нужно больше, чем просто совет ЕС».

Здесь четко прослеживается контраст между той позицией в отношении беженцев, которую занимают европейские представители и турецкие представители. Которые, как мы уже указали выше, задают простой вопрос «где взять деньги?». И, разумеется, они кивают в сторону ЕС, которые должны, по мнению турок, брать на себя большую (с ударением на «о» — И.С.) ответственность за судьбу тех, кто находится уже на турецкой земле.

А вот – и европейский голос упомянутой выше представительницы Ближневосточного технического университета:

«Адаптация никогда не бывает легкой. Я думаю, что, скорее, чем общая гармония, нужен более прагматический подход на практике, в определенных областях — в образовании, здравоохранении и т.д. Я предпочитаю систематическое разделение. Другими словами, нельзя сказать об общей гармонии. Конечно, по мере того, как количество людей увеличивается, их видимость увеличивается, их традиции или религиозные интерпретации различаются, в результате возникает разница. Это не всегда должно быть отрицательным (явлением – И.С.). Нелегко разработать политику мультикультурализма, ее очень сложно испытать на собственном опыте, но это происходит только посредством взаимодействия. Если не одна семья, а 10 сирийских семей поселяются на одной улице, как вы сможете это контролировать? В заключение, это непросто. У Европы были тактика и стратегии в этом отношении, особенно когда впервые прибыли турецкие иммигранты. Например, в районе будет не более 10 процентов турок и так далее. Они устанавливают квоты. Было ли это применено на практике? – Было. Кое-где его применили, но в очень короткие сроки. Так что не пойдет. Эти истории всегда «застревают». Эти процессы сложны, но, с одной стороны, необходимо действовать с терпеливой местной политикой и постоянным общением, подчеркивая, что разнообразие — это не всегда угроза, а возможность».

Итак, как мы видим, европейцы, сами обжегшиеся на политике мультикультурализма, пытаются «продать» ту же самую идею и туркам со страниц турецкого издания. При этом заметим, что в Турции того самого мультикультурализма нет. Турция — это страна, где иностранцу крайне сложно устроиться для жизни.

Турция – это не страна открытых дверей, где иностранцам легко пройти процедуру признания своего диплома, получить разрешение на работу, трудоустроиться.

А те, кому это удается делать, не могут формировать вокруг себя среду в том, допустим, смысле, чтобы строить свои места отправления религиозных культов. Турция – это мусульманская страна и она весьма подозрительно относится к строительству на своей территории культовых сооружений других религий. В этом смысле, сложно себе представить такую ситуацию, чтобы в Турцию массово хлынули бы христианские иммигранты и велась бы серьезная дискуссия на тему того, что им надо построить храмы. То же касается и языка образования: разумеется, их будут учить на турецком языке по существующим турецким учебникам. Иными словами, либо они подстроятся под турецкое общество, либо не подстроятся, но тогда в нем и жить не смогут. И это – нормально.

Скорее, интересно, что свои европейские подходы ЕС пытается предложить Турции, что, изначально, обречено на провал. Мультикультурализм – это та роскошь развитых государств, которую Турция себе не может позволить финансово. Но не меньшую роль здесь, конечно, играет и принципиально иной взгляд на вещи.

52.46MB | MySQL:103 | 0,702sec