КАТАР — карлик с амбициями гиганта или мираж в пустыне? Часть 2

Итак, что может быть в основе революционности Катара и в его стремлении «демократизировать» арабский мир? Ответ прост – ничего, кроме ваххабитского радикализма и давнего «греха» — поддержке исламистского терроризма.

Катар не республика с многопартийной системой и парламентом, избираемом на всеобщих выборах. Катар – это абсолютная монархия. Страной единолично управляет эмир, в переводе с арабского «князь». Его власть передается наследнику, как правило, старшему сыну. Иногда собирается Высший семейный совет семейства Аль Тани, в который входят несколько самых близких эмиру родственников, для улаживания текущих вопросов «царской семьи» или выбора наследника престола. Даже квази-парламента в стране нет. Действует только Консультативный совет, 25 членов которого назначает эмир. Его функции – давать советы, которые не обязательны к исполнению. Это не более чем синекура, чтобы пристроить важных и влиятельных персон из окружения эмира, которые не пригодны быть министрами или возглавлять важные ведомства. Все члены правительства, включая премьер-министра и его заместителей, назначаются Указами эмира или наследного принца (принц носит еще и титул «заместитель правителя», то есть тот, кто замещает главу государства в случае его отсутствия в стране). Многие из членов кабинета министров носят фамилию Аль Тани, в т.ч. глава МВД. Хотя в стране есть и министры-технократы, способные в силу наличия умственных способностей и образования управлять важными отраслями экономики и приносить пользу. Например, министр энергетики и промышленности или министр финансов и экономики. Здесь княжеской фамилии недостаточно, необходимо еще и ориентироваться в том, что происходит в мировой экономике, либо казна останется без денег. Начальник генштаба Катара также относится к этой категории высшей бюрократии, хотя эмир одновременно является главой военного ведомства. «Несостоявшимся» членам клана Аль Тани выплачиваются пособия. Они могут зарабатывать и спонсорством, то есть быть партнерами по бизнесу иностранных предпринимателей, поскольку работать в Катаре самостоятельно можно только крупным компаниям. Остальные без партнера-«спонсора» просто не смогут существовать. Вполне элегантный способ вымогать деньги из иностранцев, чтобы содержать неудачников из правящей династии. Государственный служащий может в свободное время иметь любой бизнес, в том числе благодаря институту спонсорства. Х.бен Джассем – наиболее яркий представитель таких госслужащих-бизнесменов. Соответственно, демократия в сфере бизнеса в Катаре также отсутствует.

Отдельный вопрос – права человека. У катарца они есть, если он лоялен эмиру и политической системе. Если нет – ему лучше покинуть страну, т.к. оппозиции в эмирате тоже нет. Так вынуждена была поступить даже часть клана Аль Тани, не согласившаяся с переворотом 1995 года. У иностранцев прав никаких, их в любой момент могут депортировать. Особенно тяжело выходцам из стран Азии и арабам из числа простой рабочей силы, которые живут в Катаре практически на положении рабов. За ними установлен плотный контроль. Как правило, они компактно проживают в своего рода гетто в старой части Дохи, по несколько человек в комнате. В приличных районах города на улицах их не видно, все время кроме рабочих часов они проводят в вышеупомянутом гетто. Над служанками и слугами многие катарцы издеваются. Женщин можно насиловать, и суд всегда будет на стороне катарца. В случае ДТП виноват всегда иностранец, даже если речь идет о дипломате. От Саудовской Аравии жизнь в Катаре отличает только более свободная форма одежды иностранцев (но в определенных «пределах») и предоставленная женщинам возможность водить машину и работать. Работает, правда, малая часть местных жительниц, поэтому катарских детей учат и лечат египтянки, ливанки, палестинки, иорданки, уроженки Ирака. Выйти замуж за немусульманина гражданка Катара не имеет права. За мусульманина-иностранца выйти можно, но с разрешения МВД, и с потерей прав катарского гражданина ребенком, родившемся в таком браке. Получить гражданство Катара практически невозможно, даже арабам, верой и правдой служившей этой стране по 30-40 лет. Женщина-иностранка, выходящая замуж за катарца, должна принять ислам. В случае развода дети остаются с отцом – катарцем. Насилие в семье не редкость, как и гомосексуализм среди мужчин-друзей. При столь строгих нравах это выглядит естественно. Интимных отношений хочется в любом случае, а местные женщины на это не идут – наказание очень жестоко. Даже женясь, мужчины продолжают навещать «друга». Многоженство в Катаре развито, якобы в целях увеличения местного населения. Пресса находится под жесткой цензурой, Интернет контролируется, разговоры по мобильным телефонам прослушиваются в специальном центре МВД носителями 6 языков (арабского и 5 языков основных иностранных диаспор). Визовой режим жесткий, туризма почти нет. Алкоголь продается иностранцам в специальном магазине, принадлежащем премьеру, и в 5-звездочных отелях, где много иностранцев. Ваххабизм присутствует во всех сферах культурной жизни. Танцы, балет, кино ограничены ваххабитскими нормами и дресс-кодом. Так что оснований для поддержки революций в рамках «арабской весны» – никаких, разве только революции в самом Катаре, которая, как это принято писать на политически корректном Западе, помогла бы стране «избавиться от деспота, войдя в семью цивилизованных демократических наций».

Вопрос, почему Катар стал авангардом протестных движений Ближнего Востока, на первый взгляд не имеет ответа. Возможно потому, что лучше поддержать революцию у соседа, а не впустить ее в свой собственный дом. Или это попытка навязать пуританские нормы ислама ваххабитского толка другим арабским странам? Или, что тоже возможно в качестве гипотезы, выполнение воли двух великих «братьев» – саудовского и американского? Или просто сверхдоходы от газа и нефти разожгли амбиции руководства страны до уровня, когда ему захотелось стать великим и известным в мировом масштабе, тем более что претензии на участие в мировой политике в качестве одного из демиургов были налицо и до этого. Катар стал посредником при решении чуть ли не всех региональных споров, будь это Дарфур, Ливан, межпалестинские разногласия, йеменский конфликт, эритрейско-джибутийский спор или иранская ядерная программа. Едва ли не каждую неделю в стране проходит международная конференция. Диалог религий, сосуществование цивилизаций, мировая энергетика, etc. Именно из Дохи вещает лучший телеканал арабского мира «Аль-Джазира», а сравнительно недавно столица эмирата стала штаб-квартирой Форума стран-экспортеров газа. Сегодняшняя Доха – не только мировой перекресток, но и экономический центр, а не просто столица крошечного государства с коренным населением 300 тысяч человек.

И это притом, что еще 10 лет назад Катар стойко ассоциировался с международным терроризмом и его поддержкой. Не случайно расследование событий 11 сентября 2001 года в США выявило не только саудовский, но и катарский «след». Близкие родственники эмира оказались в списке тех, кто давал убежище и помогал боевикам «Аль-Каиды», которые уничтожили башни–«близнецы». Но отличающийся повышенной даже для Ближнего Востока «проходимостью» министр иностранных дел Катара Х.бен Джассем и здесь оказал услугу эмиру. Он смог договориться с Вашингтоном о снятии антитеррористических санкций с Катара в обмен на то, что с авиабазы Аль-Удейд американцы осуществляли командование военной операцией против Ирака в марте-апреле 2003 года. США «простили» Дохе и активные связи с талибским режимом в Афганистане, и контакты с «Аль-Каидой», и использование катарских финансовых институтов для спонсирования деятельности международных радикальных и террористических организаций исламистского толка. Огромные газовые деньги позволили катарцам «закрыть» глаза лидера мировой антитеррористической коалиции на все «прегрешения» Дохи в священном деле помощи «братьям» по салафитской вере повсюду – от Африки до Кашмира. Правда предпоследний посол США в Дохе Джозеф Лебарон, если верить материалам сайта Викиликс, в 2008 году все-таки написал в Госдепартамент США, что Катар продолжает финансировать международный терроризм. Из-за утечек его телеграмм на страницах катарской газеты «Пенинсюла» в 2010 году разыгралась целая драма в виде обмена репликами между послом США и главным редактором. Затем эта драма в «Пенинсюле» продолжилась – на этот раз из-за телеграмм (по версии Викиликс) посла Лебарона о вымогательстве женой эмира и министром энергетики денег у «Экссон мобил» и других американских энергетических корпораций на благотворительные цели. Однако, Лебарон уехал домой, оставив пост посла Соединенных Штатов в Катаре даме палестинского происхождения, которая, сразу же после того, как его заняла, на хорошем арабском языке стала поучать жизни катарских ваххабитов «голубых кровей».

Стоить вспомнить и о том, как Катар финансировал терроризм на Северном Кавказе, поощряя войну в Чечне. Деньги, если верить арабским источникам в Дохе, шли сначала в Швейцарию, оттуда в Стамбул, а затем уже непосредственно боевикам. Надо сказать, что Катар был в числе «передовиков» финансирования «воинов джихада». Более того, уставшие от боев «солдаты Аллаха» могли отдохнуть от разбоя и насилия на территории этой страны. Именно Доха предоставила убежище Зелимхану Яндарбиеву и 700 сопровождавшим его лицам, когда те бежали из Чечни. Поскольку этих террористов не выдавали российским властям для проведения суда, то президент самопровозглашенной Ичкерии был ликвидирован в самой Дохе. Остался открытым вопрос, где его деньги и финансовые средства, скопленные из пожертвований, собранных для чеченских боевиков, которые в свое время щедро текли из многих арабских государств Персидского залива? После этого инцидента Катар стал несколько аккуратнее, чтобы не оказаться в прицеле антитеррористической коалиции.

При этом Катар просто стал действовать осторожнее: денежные средства формально собирались не государством, а гражданами, чуть ли не на улицах. Сбор организовывался в мечетях и супермаркетах тремя крупными благотворительными фондами и местным Обществом Красного полумесяца, затем эти средства пополнялись «углеводородными» финансовыми активами правящей семьи и отдельными ее шейхами, и формально расходовались на помощь бедным мусульманам в арабских, африканских и азиатских странах. Только ХАМАСу в 2007-2010 гг. ежегодно шло, по оценкам палестинцев, проживающих в Катаре, до 450 млн долларов «помощи», на которые закупалось оружие для борьбы с «сионистским врагом». Зарубежные ветви организации «Братьев-мусульман» как объект оказания «помощи» в Дохе особенно приветствовались, поскольку катарские ваххабиты упорно пытались доказать, что по идеологии они и эта радикальное суннитское течение почти тождественны, хотя это вовсе не так.

С точки зрения нормального суннита, ваххабизм – это «инхираф», то есть отклонение от истинной веры. Ваххабизм и его крайняя ветвь – салафизм имеют мало общего с классическим суннизмом. Он стал идеологией всего трех стран исламского мира – Саудовской Аравии, Катара и талибского Афганистана. Ваххабиты-салафиты имеют свои доктрины и даже свои, совершенно особые обряды. Многие из них противоречат фундаментальным положениям ислама. Прежде всего, ваххабиты-салафиты отвергают все тексты шариата в их традиционном изложении, за исключением Корана. Отвергают источники традиционной юриспруденции (усуль аль-фикх), вольно изменяют высказывания пророка Мухаммеда, изложенные в хадисах, отвергают аналогии (кийас), причинности и логики, консенсуса (иджмаа). Они принижают значимость пророка Мухаммеда, его семьи и родственников, отвергают мазхабы ,т.е. учения традиционных суннитов, и уж тем более не признают шиизм. Салафизм фактически редактирует ислам и фокусирует религию на политике и воинственности. «Братья-мусульмане», которые в 80-х — 90-х годах ХХ века были радикально-экстремистской частью политического ислама, больше всего подходили на роль союзников ваххабито-салафитов Катара, которые внушали исламскому миру, что они тоже неотъемлемая часть суннитского ислама.

Именно поэтому Катар предоставил убежище изгнанному из Египта председателю Всемирного совета исламских богословов (улемов) и главному идеологу международного движения «Братья – мусульмане» Юсефу аль-Кардави. Он стал особенно влиятелен, когда получил доступ к телеканалу «Аль-Джазира» (до этого его призывы печатались в местной прессе после пятничных молитв), начавшему вещать с территории Катара 10 лет назад, который изначально претендовал на то, чтобы стать арабским CNN, а на деле обогнала и CNN и ВВС вместе взятые по своему влиянию на арабскую улицу. Собрав под крышей этого спутникового телеканала всех радикалов арабского и исламского мира, шпионов и провокаторов, исламистов всех мастей и проповедников возрождения арабского халифата, карликовый эмират получил мощнейший рупор идеологического воздействия на массы арабского населения во всех странах Ближнего Востока и Северной Африки. Постепенно паутина «Аль-Джазиры» окутала весь арабский мир, сделав Катар центром управления настроениями арабов. Это очень пригодилось год назад, когда началась «арабская весна». О подрывной роли «Аль-Джазиры» в этой серии волнений, мятежей и переворотов уже написаны десятки статей, поэтому нет смысла подробно касаться этой темы. Скажем лишь, что без «Аль-Джазиры», вполне возможно, не произошло бы революций, а точнее переворотов в Египте и Тунисе, гражданской войны в Ливии и не вспыхнул бы мятеж в Сирии. Было бы наивно полагать, что катарские власти здесь не причем, а «Аль-Джазира» является объективным независимым телеканалом. Идеологические инструкции во всем этом процессе давал и до сих пор дает шейх Юсеф аль-Кардави, который через окружение эмира напрямую говорит, где нужно подлить «масла в огонь», а где можно «сбавить обороты». Мало кто обратил внимание на то, что без особого освещения со стороны «Аль-Джазиры» прошло саудовское вторжение в Бахрейн весной 2011 года, волнения шиитов Восточной провинции Саудовской Аравии и выступления интеллигенции в Эр-Рияде и Джидде в марте-апреле 2011 года. Канал не освещал новости о попытке военного переворота в Катаре в марте 2011 года и покушения на эмира в начале сентября 2011 года, пусть даже эти новости были просто слухами. О самом Катаре катарская «Аль-Джазира» старательно молчит, равно как и о его соседях по ССАГПЗ. Зато Египет, Ливия и Сирия находились в вещании по телеканалу в ежеминутном режиме, причем многие «картинки» прокручивались по нескольку раз в день. Шейх Ю. аль-Кардави отслеживал вещание и правил акценты, чтобы в эфире не было отступлений от «генеральной линии» ваххабито-салафистской партии в союзе с «Братьями – мусульманами». На долгие месяцы даже ситуация с палестинцами утратила свою важность для «Аль-Джазиры», хотя в развитии палестинского вопроса происходило многое.

Вместе с Ю.аль-Кардави в Дохе можно было часто встретить деятелей тунисской «Ан-Нахды», людей из окружения ливийского А.Бельхаджа, членов руководства египетской организации «Братья-мусульмане», а затем появились и сирийские «братья». Особым почетом пользовался и пользуется лидер ХАМАСа Халед Машаль, которого в Катаре принимали на уровне и с почестями главы государства, удостаивая длительных аудиенций у эмира и премьера. С пустыми руками из Дохи Машаль никогда не уезжал, после чего вспыхивали новые споры ХАМАСа с ПНА, пытавшейся выжить в условиях финансового голода. Роль Катара в расколе палестинцев трудно недооценить, особенно после 2008 года, когда Доха практически открыто взяла линию на отстранение от власти Махмуда Аббаса (Абу Мазена). Слишком уж не соответствовал ваххабитской стратегии этот светский лидер ФАТХа. К тому же, за ним стоял мубараковский Египет, который в семье эмира не переносили.

Еще один момент , который нужно вспомнить, прежде чем напрямую перейти к роли Катара в «революциях» на Ближнем Востоке. Это неприязнь семьи Аль Тани к королевской семье Аль Саудов в соседнем ваххабитском государстве. Катарские шейхи с гордостью говорят всем иностранным гостям, что эмир Хамад является 17-м правнуком великого проповедника из Неджда Мухаммеда Абдель Ваххаба (1703-1787) – основателя ваххабизма. Якобы именно Аль Тани и Мидади унесли с собой на катарский полуостров истинные идеи ваххабизма, тогда как пастушеское племя Аль Саудов, проживавших севернее на Аравийском полуострове, лишь использовали их, исказив и сделав ваххабизм чересчур жестким и пуританским. Вопрос о том, как идеология ваххабизма-салафизма, оправдывающая насилие, может быть умеренной, по мнению многих экспертов, все равно что попытка разделить терроризм на жесткий и умеренный. Проблема в критериях. Впрочем, Аль Сауды платят катарским Аль Тани такой же «любовью». Чтобы Катар не слишком много о себе мнил, 16 лет назад войска КСА просто взяли под контроль значительную территорию в пустыне, отрезав Катар от Абу-Даби. Доха вынуждена это проглотить: одно дело тягаться с Бахрейном в Международном суде, другое – противостоять королевству с населением в 28 млн человек и мощной по местным понятиям армией. Катарские власти даже вынуждены были в 2010 году объявить амнистию тем членам пограничных племен на границе КСА и Катара, которые в свое время приняли участие в заговоре против эмира. Об общей границе с ОАЭ эмирату пришлось позабыть на обозримую перспективу.

43.98MB | MySQL:87 | 0,852sec