Иранские эксперты о новой фазе армяно-азербайджанского конфликта. Часть 2

Иранский эксперт резюмирует свое исследования следующим выводом: «Новое азербайджанское руководство во главе с Гейдаром, а затем Ильхамом Алиевым отвергло предложения братства и дружбы со стороны Ирана вопреки тому, что иранцы и азербайджанцы связаны историческими узами, являются родственными шиитскими народами. Оно предпочло налаживать стратегическое партнерство с противниками Ирана: США и Израилем (сионистским образованием). Более того, официальный Баку систематически блокировал на переговорах справедливые и законные требования Ирана по Каспию и принял участие в тиранических санкциях против Исламской Республики. Это диктует новые стандарты в отношениях с Азербайджаном» (1).

Исключительный интерес представляет статья эксперта Института стратегических политических исследований ИРИ по СНГ и Южному Кавказу Вали Кузэгара Каледжи. Данный институт действует под патронажем МИД Ирана и во многом отражает официальную точку зрения. Автор начинает с перечисления тех факторов в новой вспышке армяно-азербайджанского противостояния, которые напрямую затрагивают национальную безопасность Ирана. Во-первых, это изменения в географии конфликта и использование новых, более современных систем вооружений. Если ранее боевые действия велись по периметру Нагорного Карабаха, то сейчас они заходят в глубину территории непризнанной НКР. Во-вторых, во Второй карабахской войне используются самые современные системы вооружений.  Существенно увеличилось использование ВВС, в боевых действиях активно участвуют разведывательные и боевые беспилотники, которых просто не было в 1990-е годы, а также ракетные войска. В результате ракетным обстрелам подвергаются города Азербайджана в глубине территории республики, такие как Гянджа и приграничные села Армении. Несколько ракет и сбитых беспилотников упали и на иранской территории, в провинциях Ардебиль и Восточный Азербайджан, что создает прямую угрозу безопасности иранских граждан. В качестве примеров автор отмечает падение азербайджанского беспилотника на территории пограничного села Авзан-Тепе района Парсабад Маган провинции (остана) Ардебиль 12 октября, а также падение 10 октября нескольких ракет на территории района Харис в 70 километрах к северо-востоку от крупного иранского города Тебриз.

Третьим фактором, вызывающим серьезное беспокойство в Иране, является информация о переброске Турцией для участия в боевых действиях в Нагорном Карабахе боевиков Сирийской свободной армии, в частности «Бригады султана Мурада», воевавших ранее против законного правительства Сирии. Эти люди знают о военной помощи ИРИ Сирии и поэтому не могут с симпатией относиться к Ирану. Все они, по мнению автора, замешаны в террористической деятельности и военных преступлениях. В случае, если они закрепятся на территории Азербайджана, возможно их участие в антииранских провокациях или попытки распространения среди азербайджанцев чуждой салафитской идеологии в противовес традиционному шиизму.

Вали Кузэгар Каледжи кратко напоминает историю попыток Ирана и иранской дипломатии по примирению враждующих сторон в Карабахе. По словам автора, Иран всегда выступал за мирное разрешение конфликта в Нагорном Карабахе. В 1988-1991 году, когда Армения и Азербайджан входили в состав Советского Союза,  Тегеран не поднимал эту тему в иранско-советских отношениях, считая ее внутренним делом СССР. Проблема Карабаха не обсуждалась ни во время визита Али Акбара Хашеми Рафсанджани ( в ту пору еще спикера иранского парламента) в Москву в июле 1988 года, ни во время посещения СССР министром иностранных дел  ИРИ Али Акбаром Велаяти в марте 1989 года. Однако после распада Советского Союза иранская дипломатия начала активную деятельность по примирению сторон. 7 мая 1992 года при посредничестве ИРИ в Тегеране было подписано соглашение о прекращении огня между Азербайджаном и Арменией. Вопросами примирения между Арменией и Азербайджаном в то время занимался заместитель министра иностранных дел ИРИ Махмуд Ваези.  Однако через несколько дней оно было нарушено  после захвата армянскими вооруженными формированиями Шуши.

К сожалению, затем Иран оказался исключен из дипломатических переговоров по урегулированию конфликта в Нагорном Карабахе. В 1994 году Минская группа ОБСЕ для урегулирования карабахского кризиса, в которую намеренно не пригласили Иран.  Тремя основными акторами этой группы стали Россия, США и Франция. Иранский эксперт недоумевает, почему в группу не пригласили ИРИ, безопасность которой напрямую зависит от событий в Карабахе, но ввели туда представителей далеких Финляндии и Италии. В связи с этим Каледжи предлагает поменять формат миротворческой деятельности в Карабахе, создав механизм 3+2 (Армения и Азербайджан + Россия, Иран и Турция). Автор пишет, что внешнеполитическое сотрудничество в треугольнике Россия-Иран-Турция дало хорошие результаты в Сирии, где сторонам в рамках переговорного процесса в Астане удалось закончить гражданскую войну. Автор также считает необходимым скорейшие визиты министра иностранных дел ИРИ Мохаммада Джавада Зарифа в Ереван и Баку, а также посещение им Москвы и Анкары для проведения переговоров по карабахской проблеме.  Иранский политолог полагает, что тройственное сотрудничество в Закавказье с учетом интересов сторон помогло бы закончить войну в Карабахе и приступить к политическому урегулированию этой проблемы.

Необходимо отметить, что не все иранские эксперты разделяют мнение о необходимости взаимодействия с Турцией по проблемам Южного Кавказа. К таким аналитикам относится Ислам Зулькадрпур. На сайте «Иранская дипломатия» была опубликована его статья «Турция – это бомбардировщик, разрушающий международные отношения». По его мнению, в течение последних десяти лет в турецкой внешней политике произошли большие изменения. Автор пытается их описать и проанализировать. Во-первых, Турция, как констатирует политолог: «Перешла от доктрины «нулевых проблем с соседями» к отсутствию соседей, с которыми у Анкары нет проблем». Авторами и главными исполнителями доктрины «нулевых проблем с соседями» были в свое время министр иностранных дел Турции профессор Ахмет Давутоглу и президент Абдулла Гюль. Данная доктрина имела практическое значение: разблокировать внешнеполитические проблемы Турции на нескольких треках, обеспечить евроинтеграцию и многовекторную внешнюю политику. Эта политика в первое десятилетие правления ПСР принесла Турции и лично Реджепу Тайипу Эрдогану заслуженное уважение в исламском мире. Демократическая Турция с сильной экономикой, предпочитающая действовать «мягкой силой», стала моделью для многих исламских политически движений. К сожалению, по мнению автора, это все в прошлом. Все началось с турецкого вмешательства в процессы «арабских революций». Вначале Анкара стала активно вмешиваться во внутренние дела Сирии, поддерживая антиправительственных боевиков. Затем она стала проводить агрессивную политику в отношении Ливии и Ирака.  Сейчас началось активное вмешательство Турции в карабахский конфликт на стороне Азербайджана.

Во-вторых, в последние годы во внешней политике Турции, по мнению автора, отчетливо обозначился националистический и пантюркистский тренд. Если в 2002-2015 годах в турецкой внешней политике преобладал панисламизм с поддержкой движения «Братья-мусульмане», то сейчас все отчетливее наблюдаются националистические тенденции с поддержкой туркоманов Сирии и Ирака, азербайджанцев и тюркских этносов Афганистана. По мнению автора, этот процесс начался в 2015 году с политическими преследованиями против лидера Партии демократии народов Салахеддина Демирташа и включением в коалиционное правительство Партии национального движения. Демонстративная поддержка «соотечественников» ведет, по мнению политолога, к дестабилизации региона Западной Азии (3). При этом политолог отмечает, что Иран также мог бы разыграть национальную карту в Азербайджанской Республике, где миллион человек (талыши и представители других иранских этносов) говорят на фарси, но не делает этого.

В-третьих, внешняя политика в Турции стала инструментом для решения внутриполитических проблем. Турецкое правительство, по мнению Зулькадрпура, пытается компенсировать провалы в экономике и внутренней политике громкими внешнеполитическими акциями, которые подаются как возрождение Османской великой державы. При этом турецкое правительство идет на развязывание новых кризисов, не успев покончить со старыми. Такая авантюристическая политика, по мнению автора, создает новые угрозы в Западной Азии. Автор резюмирует статью тем, что пишет о невозможности продуктивного сотрудничества с Анкарой для решения региональных конфликтов и предлагает сотрудничество с Россией как с более предсказуемым союзником.

Таким образом, в иранской политической элите и экспертном сообществе растет обеспокоенность карабахским конфликтом. Часть аналитиков не доверяет Турции и предлагает выстроить собственный курс в отношении Нагорного Карабаха. Другая часть предлагает перейти к деятельности по урегулированию этого кризиса в рамках внешнеполитического сотрудничества с Турцией и Россией и перехода к механизму миротворчества, похожему на Форум в Астане.  Однако   в этом случае неизбежна дальнейшая интернационализация карабахского конфликта и утрата Россией статуса привилегированного игрока в Закавказье.

 

  1. http://irdiplomacy.ir/fa/news/1996282
  2. http://www.irdiplomacy.ir/fa/news/1996362
  3. http://irdiplomacy.ir/fa/news/1996247/
51.88MB | MySQL:101 | 0,375sec