О стратегии правительства Израиля на афганском направлении: реальность и возможности

К настоящему моменту новое правительство Израиля в лице министра иностранных дел Я.Лапида успело дважды обозначить свою позицию по ситуации в Афганистане с учетом вывода оттуда американских войск и фактического перехода страны под власть запрещенного в России движения «Талибан». Сначала в середине августа государство присоединилось к  списку из 60 стран, поддержавших Совместное заявление по Афганистану. Документ представляет собой декларацию, опубликованную на сайте Государственного департамента США, призывающую тех, кто, цитируя документ, «облечен властью по всему Афганистану и несет ответственность», обеспечить свободный и безопасный выезд иностранных граждан и афганцев, а также восстановление внутреннего правопорядка.

На днях глава внешнеполитического ведомства Я.Лапид выступил с заявлением для иностранных СМИ. В нем министр назвал выход США из Афганистана правильным шагом, который, однако, был осуществлен с просчетами. По словам политика: «это произошло не так, как предполагалось». Дополнил он свои замечания фразой «я не думаю, что мы полностью понимаем все последствия этого отступления… Я думаю, нам следует немного подождать, прежде чем делать поспешные выводы».

Несмотря на то, что министр иностранных дел Израиля попытался несколько сгладить ситуацию, его заявление вызвало резонанс в СМИ. Связано это было с тем, что сказанное выбилось из общей линии, ранее, как полагают обозреватели, согласованной правительством. На внутреннем уровне выход США из Афганистана и прежде вызывал возражения в израильских политических и оборонных кругах, как по соображениям общей ситуации  с безопасностью в регионе, так и по причине влияния последствий такого курса на иранский трек. Однако в условиях формирования каналов коммуникации с администрацией Дж.Байдена, где наконец-то удалось провести первый раунд общения лидеров США и Израиля на высшем уровне, было принято решение не высказываться по афганской проблематике открыто и критично, чем, собственного говоря, Я.Лапид и пренебрег.

Выдвигается предположение, что демарш Я.Лапида был связан с его стремлением таким образом повлиять на палестинский трек. Напряженность по указанной проблематике между США и Израилем возникла на почве подготовки к открытию американского консульства в Иерусалиме. Оно, по словам главы израильской дипломатии, прозвучавшим на том же брифинге, «подаст неверный сигнал не только региону, не только палестинцам, но и другим странам, и мы хотим, чтобы это не произошло». Также Я.Лапид полагает, что подобная мера может «дестабилизировать» «деликатную структуру правительства» Израиля, что выдает в его заявлении стремление дождаться все же того момента, когда в прядке ротации к нему перейдет премьерский пост. Таким образом, на официальном уровне со стороны Израиля имеет место обращение к афганской проблематике в фоновом режиме, исходя из ее взаимосвязи с другими треками, имеющими для страны традиционно большее значение. Однако это приводит к тому, что государство игнорирует аспекты, которые в будущем могут играть заметную роль в трансформациях региональной реальности.

Израильские эксперты здесь обращаются прежде всего к растущей роли Китая. Причем приоритетное значение в его укреплении будут иметь экономические интересы. Ш.Маоз на страницах Maariv[i] обращает внимание на то, что КНР будет стремиться получить доступ к редкоземельным металлам Афганистана, что, в свою очередь, усилит зависимость американских союзников от отношений с китайской стороной. Речь идет о том, что уже сейчас КНР контролирует большую часть запасов редкоземельных руд, усиление китайского присутствия на рынке за счет контроля над афганскими активами приведет к увеличению зависимости от Китая занимающихся обработкой Австралии и Канады. При этом стоит напомнить, что именно Канада была при Д.Трампе активно вовлечена в торговую войну США с Китаем и даже высказывалась точка зрения, что тогдашняя администрация пыталась добиться того, чтобы Иерусалим последовал ее примеру, предпринимая против Пекина более заметные меры.

Второе следствие поспешного ухода США из Афганистана – оставленные там вооружения и военная техника. К ним, как считает Ш.Маоз, Китай также получит доступ, изучит, а затем станет использовать в качестве производственных образцов. Затем, следуя этой логике, продукция ВПК, произведенная по американским лекалам, доступ которой на Ближний Восток Израиль пока пристально отслеживает, окажется в руках враждебных режимов и террористических организаций. Логику рассуждений обозревателя Maariv можно дополнить тем, что на мировых рынках, если китайские производители начнут демпинговать, это может привести к спаду продаж американских и израильских вооружений.

Исходя из этого, Ш.Маоз на текущем этапе говорит о необходимости усиления присутствия в странах, граничащих с Афганистаном, посредством экономической поддержки и сотрудничества в области ВПК, что позволит сформировать своего рода дружественный пояс. При этом отмечается, что не обязательно финансировать все проекты в одиночку. Ранее в израильских экспертных кругах отмечалось наличие потенциала распространения эффекта «Авраамовых соглашений» на страны Центральной Азии, то есть подключения их к совместным проектам прежде всего с ОАЭ.

Помимо этого, есть возможность в своих интересах использовать трансформирующуюся стратегию американского присутствия. Обозреватель Maariv не останавливается подробно на том, каким именно образом можно сотрудничать со странами Центральной Азии на многосторонней основе с привлечением США. Вместе с тем, можно сделать предположения о том, как бы это могло быть. Так, в мае Агентство США по международному развитию USAID запустило региональный проект в сфере водных ресурсов в Центральной Азии и Афганистане, целью которого являлось также поощрение взаимодействия между игроками.

Наконец, Ш.Маоз лишь вскользь упоминает об интересах России, которая обеспокоена угрозами, которые создаются не только для нее самой, но и ее союзников на пространстве бывшего СССР. В этой связи подключение Израиля к решению проблем Центральной Азии не только в экономике, но и в безопасности отвечало бы интересам Кремля. Иерусалим, в свою очередь, мог бы в обмен рассчитывать на понимание на других чувствительных для себя направлениях. Например, на сирийском, где после инаугурации правительства Беннета-Лапида эксперты стали намекать на ослабление координации с Россией по Сирии.

В целом, ситуация в Афганистане такова, что шансов на изменения в двусторонних отношений Кабула и Иерусалима по образцу «Авраамовых соглашений» нет, а потому этот трек останется для израильской дипломатии периферийным. Вместе с тем, даже в таком качестве есть множество вариантов использования афганской ситуации в своих интересах, причем выходящих за рамки попыток использовать фактор «Талибана» в давлении на США по иранской ядерной угрозе. Израилю на текущем этапе, как кажется, было бы целесообразно не размышлять о рисках американской политики сокращения фактического присутствия на Большом Ближнем Востоке, а искать пути взаимодействия с ключевым партнером в новом формате. Однако этот процесс сопряжен с множеством трудностей. Первая из них – усиливающаяся необходимость сделать выбор между США и КНР. Вторая, как обозначил ее Я.Лапид, «деликатная конфигурация» кабинета министров, в которой, несмотря на создание коалиции, продолжается внутриполитическая борьба.

[i] Здесь и далее статья цитируется по: Maoy S. The Horror Film in Afghanistan is a promo for anyone, who relies on the power of the United States (In Heb.) // Maariv. 27.08.2021. URL: https://www.maarivcoil/journalists/Article-861776

55.85MB | MySQL:105 | 0,570sec