О контрабанде наркотиков и других факторах в разрыве отношений между Саудовской Аравией и Ливаном

В апреле прошлого года в саудовском порту Джидда таможенники обнаружили и изъяли более 5 миллионов таблеток белого цвета, спрятанных в плодах граната, выращенных в Сирии. Таблетки Captagon, экспортируемые из Ливана в ящиках с гранатами, являются амфетаминовым препаратом, чрезвычайно популярным в Саудовской Аравии, крупнейшем потребительском рынке региона. Это не был единичный инцидент, поскольку аналогичные изъятия резко возросли за последний год, но это стало переломным моментом для Саудовской Аравии, которая ввела полный запрет на импорт фруктов и овощей из Ливана, чтобы остановить торговлю Captagon. В данном случае надо отдавать себе отчет в том, что в Эр-Рияде воспользовались этим инцидентом для того, чтобы окончательно отойти от темы экономической поддержки Ливана. Собственно последующие откровения ливанского министра информации Дж.Кордахи  «об ошибочной политики КСА в Йемене» просто уже четко обозначили этот кризис отношений, в корне которого лежит провал политики Эр-Рияда по культивированию суннитской оппозиции Ливана в противовес шиитской «Хизбалле». При этом аналогичные партии наркотиков перехватывались ранее в грузах для Кувейта или  ОАЭ, но такого резонанса они не имели.  Карательные меры Саудовской Аравии в данном случае были направлены только против Ливана, который занимает второе место по производству Captagon после Сирии. Кэролайн Роуз, исследователь Института Ньюлайнс, считает, что это указывает на то, что запрет на импорт в Саудовскую Аравию носит «политический» характер и мало повлияет на прекращение ввоза наркотиков в королевство. Гранаты и Captagon были сирийскими, но Роуз считает, что на фоне потепления отношений между Сирией и странами Персидского залива Ливан стал удобной площадкой для торговли наркотиками, несмотря на то, что сирийское правительство является их основным производителем. Ливан в данном случае является посредником и игроком на более широком рынке, в котором, помимо Сирии, также участвуют такие страны, как Иордания, Ирак и некоторые страны Средиземноморского региона. Только в этом месяце Саудовская Аравия изъяла 2,3 млн таблеток Captagon на контрольно-пропускном пункте Аль-Хадита на границе с Иорданией, что показывает, что, несмотря на запрет импорта из Ливана, альтернативные маршруты всегда будут появляться. Политика Саудовской Аравии не учитывала высокий адаптивный характер торговли Captagon объяснил Ян Ларсон, аналитик Центра оперативного анализа и исследований (COAR), добавив, что, вероятно, это стало только кульминаций разочарования Эр-Рияда, которое выросло из-за ряда региональных проблем. «Запреты на импорт столь же неизбирательны, как выстрел из дробовика, — сказал Ларсон. — В последних шагах есть четкое политическое измерение, и это предшествует проблеме наркотиков». Низар Ганем, директор по исследованиям ливанского аналитического центра Triangle, согласился, сказав, что «проблема наркотиков — это проблема, но она не главная. Намерение саудовцев состоит не только в том, чтобы остановить распространение наркотиков в Персидском заливе, реальное намерение — дипломатическое, которое заставляет Ливан вернуться в арабское лоно, подальше от иранского влияния». Министр иностранных дел КСА принц Фейсал бен Фархан неоднократно сам придерживался этой линии, предполагая, что запрет на импорт из Ливана и высылка дипломатов связаны с «продолжающимся доминированием «Хизбаллы» над политической системой» в Ливане. «Я думаю, что саудовцы просто сыты по горло, — сказал Ганем. — Они вложили миллиарды долларов в Ливан и не получили отдачи от инвестиций». Кстати, не только там, но и еще и Йемене, например.

Отметим, что ранее Болгария долгое время была крупным производителем Captagon, но в конце 1990-х и начале 2000-х годов из-за разгрома лабораторий производство было перенесено в Сирию. «Когда производство переместилось в Сирию, всегда был определенный уровень участия Ливана», — сказала Роуз. Большая часть производства в начале 2000-х годов осуществлялась негосударственными группами, которым требовались мобильные лабораторные установки, которые можно было перемещать, чтобы избежать репрессий со стороны сирийского государства. «Было много свидетельств того, что лаборатории Captagon на некоторое время будут отправлены в Ливан в долину Бекаа, а затем вернутся в Сирию», — сказала Роуз. Долина Бекаа в Ливане, находящаяся под контролем «Хизбаллы» и имеющая историю производства гашиша и марихуаны, была идеальным местом для производства Captagon, «Многие сети действуют в частях соответствующей страны, которые не полностью контролируются национальными властями», — констатировала  Аврора Бутан из Управления Организации Объединенных Наций по наркотикам и преступности (УНП ООН). Но модели производства изменились и, особенно в Сирии, перешли от небольших групп, действующих в подполье, к попустительству со стороны части силового блока  сирийского правительства. Именно в данном контексте усилилась роль Ливана.  «Хизбалла» обладает богатыми техническими знаниями и опытом, которые оказались полезными для некоторых сирийских силовиков , которые решили использовать Captagon в качестве альтернативного источника дохода и способа смягчения последствий международных санкций. При этом производство в Ливане никоим образом не сопоставимо с уровнем и масштабами производства внутри Сирии. В Ливане «Хизбалла» может действовать с определенной степенью свободы, пространства и независимости, чтобы облегчить эту торговлю. Ганем из Triangle считает, что «Хизбалла» фактически поставила Ливан в его нынешнее проблемное положение в регионе. «Они несут ответственность за этот кризис и за производство наркотиков, но проблема наркотиков конкретно используется саудовцами для наказания «Хизбаллы»», — сказал он. Запрет на экспорт в  Саудовскую Аравию ликвидировал второе по величине направление экспорта ливанских фруктов и овощей, сделав фермеров, которые и так уже жили в нищете  из-за разрушительного экономического кризиса  еще беднее. Это может подтолкнуть больше людей к контрабанде  Captagon.  «В настоящее время существует конкуренция за использование Captagon в качестве альтернативного источника дохода, особенно в условиях санкций, — сказал Роуз. — Поэтому, чем хуже становится экономика, тем больше игроков захотят использовать производство и контрабанду Captagon в качестве источника дохода». Эта ситуация в некотором роде напоминает историю с ростом производства наркотиков в Афганистане.   Вот почему вполне вероятно, что запрет импорта из Ливана может иметь противоположный эффект и фактически может увеличить производство и оборот, поскольку он не устраняет его реальные причины. За последние полтора года торговля Captagon резко возросла, особенно в Саудовской Аравии. В период с 2015 по 2019 год 44% изъятий Captagon было произведено в странах Ближнего Востока, 26%  из которых были в Саудовской Аравии, согласно данным УНП ООН. При этом, по данным этих экспертов, учитывая табу на употребление наркотиков в КСА и тот факт, что королевство – это  самый большой рынок назначения в регионе, саудовцы не обязательно публично раскрывают множество небольших изъятий. Вот почему официальная  статистика конфискации не являются надежным индикатором тенденций в торговле Captagon. Представитель УНП ООН Бутан сказала, что страны  Персидского залива не сообщали об истинных масштабах изъятий в последние годы. «Отдельные страны «забыли» в течение нескольких лет информировать УНП ООН об изъятиях, произведенных на их территории, поэтому сообщения об изъятиях показывают сильные ежегодные колебания на Ближнем Востоке», — сказала она. Но согласно более долгосрочным данным, собранным агентством ООН по наркотикам, основная тенденция в изъятиях Captagon идет вверх, что, вероятно, отражает общий рост оборота. «Существует также вероятность того, что мы не увидим так много обнародованных захватов. Саудиты захотят, чтобы идея этого запрета на импорт рассматривалась как эффективная мера», — сказала Роуз.

При этом саудовский подход к пресечению незаконного оборота наркотиков не учитывает аспекты общественного здравоохранения, и мало что делается для того, чтобы выяснить, почему люди в первую очередь употребляют наркотики и почему Саудовская Аравия и другие страны Персидского залива являются таким большим рынком для них.

Государства Персидского залива не спешат решать проблему торговли с помощью эффективных мер. Общие запреты на импорт не имеют большого значения, если не применяются целостные подходы, ориентированные на общественное здравоохранение и понимание маршрутов незаконного оборота.  Правительства удивительно медленно разрабатывают всеобъемлющий подход. В то время как импорт фруктов и овощей из одной страны может остановить незаконный оборот Captagon через сельскохозяйственный сектор,  завтра это будут сушильные машины или печи для пиццы. Вот почему политика Саудовской Аравии, направленная на пресечение торговли наркотиков из Ливана,  касается этой темы в самой малой степени.  4 ноября лондонская и принадлежащая Саудовской Аравии газета «Аль-Араб» опубликовала редакционную статью, в которой говорилось, что Саудовская Аравия покинула Ливан и его суннитскую общину, что она больше не доверяет бывшему премьеру Сааду Харири и его амбициозному брату Бахаа. Кстати, отказ в поддержке Бахаа был озвучен Эр-Риядом еще весной 2021  года.  И они также не доверяют нынешнему премьер-министру Наджибу Микати. Вместо этого они рассматривают противоречивого христианского политика Самира Джааджаа, бывшего полевого командира, в качестве своего нового доверенного лица в стране. Сразу скажем, что на осужденного в свое время за военные преступления Джааджаа  в КСА уже ставят лет десять. Но все это время это была ставка «на всякий случай», основным ставленником  был клан Харири. Но все дело в том, что С.Харири лично не любит наследный принц КСА Мухаммед бен Сальман, поскольку клан Харири всегда замыкался на политических оппонентов принца внутри королевства. В частности, на того же принца Бандара.  Но в данном случае нашла «коса на камень».   Суннитская община, которая конституционно призвана выдвинуть кандидатуру премьер-министра, не желает выбирать альтернативу Харири на самый важный политический пост в стране. При этом западные столицы тоже  всегда предпочитали взаимодействовать только с одним собеседником для каждой ливанской конфессии, и единственным именем, которое всплывало среди суннитов, был С.Харири.  В отличие от Саудовской Аравии, для которой   С.Харири был обузой, США и Франция продолжали поддерживать его, а затем – Микати, не обращая при этом внимания на два фундаментальных факта, как полагают их критики из просаудовского суннитского лагеря Ливана.

Во-первых, на протяжении более десяти лет Саад Харири был главным партнером и соучастником «Хизбаллы» в управлении властью.

Во-вторых, именно во время его правительств (и правительств его клонов Фуада Синьоры и Тамама Саламе) влияние «Хизбаллы» возросло в некоторых подразделениях служб безопасности и в некоторых основных пунктах въезда в страну.

Но эти критики не приводят главного аргумента, которыми руководствуются на Западе. Они понимают, что игнорировать первую по значимости политическую и военную силу в Ливане  в лице «Хизбаллы» просто не получится. Это также понимал и сам С.Харири, и теперь понимает тот же Н.Микати.   Падение С.Харири в королевском дворе Саудовской Аравии было настолько стремительным, что теперь он должен серьезно подумать о том, чтобы больше не баллотироваться на выборах в следующем году.  Микати всегда был частью истеблишмента и не является тем человеком, который бросит перчатку конфессиональной системе страны в рамках разделения власти. Как полагают некоторые эксперты,  будущее Ливана будет зависеть, среди прочего, от способности суннитского сообщества освободиться от прежних стереотипов и поддержать новых, бескомпромиссных лидеров на выборах в следующем году. Рискнем с этим не согласиться: таких лидеров нет и нет серьезной надконфессиональной силы, которая их поддержит. Будущее Ливана в среднесрочной перспективе будет зависеть в большей степени от прогресса  на стартующих на следующей неделе переговоров по СВПД. Реанимация СВПД однозначно ослабит санкции на банковский сектор страны, что и стало, по большому счету, спусковым крючком нынешнего экономического кризиса со всеми его «прелестями», типа усиления контрабанды наркотиков в регионе.

51.49MB | MySQL:101 | 0,361sec