Российско–пакистанские отношения и геополитическая ситуация в регионе, в свете экономических проблем Пакистана и Туркменистана и региональных инфраструктурных проектов: мнение индийских аналитиков

В последнее время международные аналитики по пакистано-российским отношениям уделяют пристальное внимание растущему сближению Москвы и Исламабада. Особенно много об этом пишут индийские аналитики, что и неудивительно: Индию очень волнуют перспективы дальнейшего развития пакистано-российских связей. В частности, известный индийский аналитик Мониш Гулати (Monish Gulati), заместитель директора по стратегическим отношениям, Общества по исследованиям политики, Нью-Дели, (Associate Director (Strategic Affairs), Society for Policy Studies. New Delhi) в своей статье, опубликованной во влиятельном индийском журнале Eurasia Review, подробно анализирует основные причины, по которым обе страны активно развивают двусторонние отношения[i]. На наш взгляд для российского экспертного сообщества представляет интерес понять, как индийцы оценивают расширяющиеся пакистано-российские связи, каковы региональные геополитические процессы с учетом крупных инфраструктурных проектов в регионе,  и дать свой краткий анализ этих процессов, исходя из их представлений.

Как отмечает М.Гулати,  по сообщению влиятельной англоязычной газеты The News, Пакистан принял решение одобрить просьбу России на использование его глубоководного порта Гвадар на Макранском побережье Аравийского моря для прохождения российских экспорта, в свете того, что, по сообщениям, Москва продемонстрировала свое желание стать частью Китайско –пакистанского экономического коридора (China Pakistan Economic Corridor (CPEC)[ii]. Это было объявлено после встречи российских и пакистанских официальных лиц на полях Глобальной конференции по устойчивому транспорту (Global Conference on Sustainable Transport), прошедшей под эгидой ООН 26-27 ноября 2016 г. в Ашхабаде, Туркменистан[iii].  Российская сторона не подтверждает свою заинтересованность в CPEC.[iv] Кроме того,  как отмечает  далее индийский аналитик, по информации пакистанских источников, Россия также изыскивает возможности для развития стратегических оборонных связей с Пакистаном. Как ожидается, официальные соглашения в этой связи между двумя странами, должны быть подписаны в ближайшие месяцы.

В статье М. Гулати также анализируются события на конференции в Ашхабаде в контексте региональной геополитики. Так, он отмечает, что премьер-министр Пакистана Наваз Шариф, посетивший мероприятие,  совместно с президентом Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедовым обратил внимание на прогресс  проекта    строительства трансграничного магистрального газопровода Туркменистан – Пакистан – Афганистан – Индия (ТАПИ) и выразил надежду на то, что строительство ТАПИ  в итоге удовлетворит нужды Пакистана в газе. Он также высказался за увеличение транспортных связей между Южной Азией и Центральной Азией, предложив строительство железных дорог, автодорожных магистралей и линий волоконно-оптической связи вдоль трассы газопровода ТАПИ.

Наваз Шариф,  отмечает далее М. Гулати, также заявил о стремлении его страны соединить оба государства двумя транснациональными транспортными коридорами: транспортным коридором согласно т.н. «Ашхабадскому соглашению» (Ashgabat Agreement)  и т.н. «Коридором Ляпис Лазури» (Lapis Lazuli Corridor). «Ашхабадское соглашение» является международным транспортным и транзитным коридором между Оманом, Ираном, Туркменистаном, Узбекистаном и Казахстаном.[v] Индия, как отмечает М.Гулати, в настоящее время активно лоббирует свое участие в этом проекте. С другой стороны, подчеркивает индийский аналитик, т.н. транспортный «Коридор Ляпис Лазури» должен увеличить сотрудничество по транзиту товаров и взаимной торговле  между Афганистаном, Туркменистаном, Азербайджаном, Грузией и Турцией.

Конференция в Ашхабаде и все, что произошло на ее полях, отмечает М.Гулати, «является классической геополитикой: когда страны-участники разрабатывают варианты для реализации существующих соглашений и сотрудничества в рамках сложившегося партнерства, а также изыскивают пути для реализации новых совместных проектов». По его словам, действия Пакистана  мотивируются тремя возможными причинами: во–первых, страна нуждается в новых партнерах, поскольку, как указывают многие аналитики, «Исламабад становится все больше изолированным от соседних стран и слишком зависимым от Китая; во-вторых, Пакистану нужен противовес продвижению Индии на запад от страны –т.н. «СААРК минус один» (имеется в виду Региональная ассоциация сотрудничества стран Южной Азии  –  South Asia Association for Regional Cooperation –SAARC –без Пакистана –авт.), и, в-третьих, «есть надежды на то, что Исламабад извлек для себя урок из долговой ловушки, в которую попала Шри-Ланка, согласившись на то, чтобы пойти на дорогостоящие китайские проекты сомнительной ценности» ( имеется в виду то, что бывший президент Шри-Ланки М. Раджапакса принял китайские кредиты на строительство нового порта и аэропорта в г.Хамбантота. После завершения строительства, порт должен стать крупнейшим в Южной Азии. Но с общим мировым замедлением морской торговли,  долг нового правительства Шри-Ланки правительству КНР составляет 1,1 млрд. долл.  Несмотря на критику принятия китайских кредитов и недостатков в работе китайских строительных компаний, у нового правительства нет выбора, кроме как закончить строительство объектов, чтобы не вызвать дефолт –авт.). С этой целью, отмечает М.Гулати, Пакистану необходимо диверсифицировать свои торговые связи; таким образом, у Исламабада налицо большое стремление присоединиться к проектам транспортных коридоров согласно «Ашхабатскому соглашению» и т.н. «Коридору Ляпис Лазури». Кроме того, отмечает далее М.Гулати, Пакистану необходимо осуществлять маркетинг доступа к своим глубоководным морским портам через Афганистан для создания «рычага воздействия» на своего, находящего в серьезном внутреннем  конфликте соседа, в тоже время предлагая ему «легкие доходы от транзита товаров и газа».

Интересным сюжетом в региональной геополитической игре, связанной с энергетическими проектами, является, по мнению индийского аналитика, тот факт, что афганское движение «Талибан» недавно выступило с заявлением, в котором выразило намерение осуществлять со своей стороны защиту крупных проектов правительства Афганистана в «высших интересах ислама и страны в целом»[vi]. Эти проекты включают месторождение меди в Мес Айнаке (Mes Aynak), трансграничный проект переброски электроэнергии  CASA 1000, а также проект ТАПИ.  В этой связи становится понятным, что «Талибан», объявляя о своей «защите» крупных инфраструктурных проектов в Афганистане, стремиться получить свою долю в доходах от транзита энергоносителей через территорию этой страны.

Что же касается Туркменистана, то президент страны Гурбангулы Бердымухамедов,  как отмечает М.Гулати, заявил, что желает улучшить транспортные связи между Туркменистаном и Пакистаном, с тем, чтобы его страна была способна осуществлять экспортные поставки через порты Гвадар и Карачи. Однако Туркменистан, подчеркивает индийский аналитик, на самом деле не нуждается в пакистанских портах для своего экспорта, так как он имеет  более удобный доступ к иранским портам. Но Туркменистан нуждается в Пакистане прежде всего для реализации проекта магистрального газопровода ТАПИ и для создания альтернативного рынка туркменского газа в Китае, который является крупнейшим его потребителем. Ашхабаду до сих пор не удалось заполучить рынок сбыта своего газа в странах ЕС, а Россия, как отмечает М.Гулати, недавно прекратила забор туркменского газа, что сделало Ашхабад полностью зависимым от экспортных поставок на китайский рынок.

Что касается России, то, по мнению индийского аналитика, для Москвы тесные, дружественные отношения с Исламабадом, являются необходимым условием для создания «энергетического моста» в Индию, как это следует из индийско-российского совместного заявления по результатам ноябрьской встречи президента РФ В.В.Путина с премьер –министром Индии Нарендрой Моди.[vii] Как отмечает далее М.Гулати, будущее соглашение между РФ и Туркменистаном о газовых своп-операциях (имеется в виду возможное заключение соглашения между РФ и Туркменистаном о транзите туркменского газа в страны ЕС через Россию и/или посредством своп-операций с Россией – авт.)[viii] будет способствовать реализации этой задачи. По мнению индийского аналитика,  это соглашение  с Туркменистаном предоставит еще одну возможность для РФ договориться с Пакистаном по мирному урегулированию в Афганистане — ключевому пункту всего комплекса российско-пакистанских отношений.

Для Индии же, заключает индийский аналитик, российское присутствие в пакистанском порту Гвадар, несмотря на свой чисто коммерческий характер, является выгодным. Укрепляющаяся в регионе Россия с геополитической точки зрения — более предпочтительная ставка в региональном раскладе сил, чем не желающие активно вовлекаться в дела региона США.

На наш взгляд индийский аналитик в своем анализе отчетливо выразил сегодняшнее стремление Индии жестко конкурировать с Пакистаном на афганской и других региональных площадках, а также серьезную озабоченность правительства Нарендры Моди наметившимся в последнее время российско-пакистанским сближением. В то же время любопытным представляется его мнение о том, что укрепляющаяся в регионе Россия более предпочтительна для Индии, чем «не желающие активно вовлекаться в дела региона США». Скорее всего, это связано с двумя факторами: как известно, Россия является проверенным стратегическим партнером Индии, которая в то же время ведет активный диалог с США, и Нью-Дели пока еще не уверен, какой будет региональная политика администрации избранного президента Дональда Трампа, который может изменить вектор американских интересов в Афганистане и в регионе в целом в  сторону полного ухода США из региона. В этой ситуации геополитический вакуум неизбежно займет другая великая держава – РФ, с которой Индия рассчитывает договориться по ключевым региональным проблемам, включая и проблему Афганистана в смысле учета ее интересов в этой стране. Вторым фактором является продолжающееся жесткое соперничество Нью-Дели и Исламабада, причем оно переносится и на площадку таких центральноазиатских государств, как Туркменистан. В этой связи индийским аналитикам  важно понять, как крупные инфраструктурные проекты типа ТАПИ и CASA 1000 в случае их успешной реализации изменят геополитический и геоэкономичекий баланс сил в регионе Среднего Востока и Центральной Азии,  и как поведет себя в данной ситуации Москва.

В любом случае многое станет понятно уже в первые месяцы после 20 января 2017 г.- официальной инаугурации Дональда Трампа в качестве президента США и начала работы новой американской администрации.

[i] Russia-Pakistan Relations: The Bear At Gwadar? – Analysis by Monish Gulati , Eurasia Review, Dec. 6, 2016

http://www.eurasiareview.com/06122016-russia-pakistan-relations-the-bear-at-gwadar-analysis/

[ii] Khalid Mustafa & Muhammad Saleh Zaafir. ‘Russia allowed use of Gwadar Port, ’The News,’ November 26, 2016. https://www.thenews.com.pk/print/167827-Russia-allowed-use-of-Gwadar-Port

[iii] The Global Sustainable Transport Conference, Sustainable Development Knowledge Platform. https://sustainabledevelopment.un.org/Global-Sustainable-Transport-Conference-2016

[iv] http://southasiamonitor.org/news/statement-of-the-ministry-of-foreign-affairs-of-russia-in-connection-with-reports-in-pakistan-s-media-about-the-russian-federation-s-participation-in-the-creation-of-china-pakistan-economic-corrirdor/inthenews/20725

[v] ‘Pakistan approves Russia’s request to use strategic Gwadar Port,’ The Indian Express, November 26, 2016. http://indianexpress.com/article/world/world-news/pakistan-approves-russias-request-to-use-strategic-gwadar-port-4396503/

[vi] Afghan Taliban offer security for copper, gas projects,’ Reuters, November 29, 2016. http://in.reuters.com/article/afghanistan-taliban-idINKBN13O14F

[vii] Afghan Taliban offer security for copper, gas projects,’ Reuters, November 29, 2016. http://in.reuters.com/article/afghanistan-taliban-idINKBN13O14F

[viii]Россия — Туркменистан: газ и политика.  http://rusmi.su/news/02-2016/news7509.html

22.97MB | MySQL:57 | 0,461sec