Размышления об интересах мировых и региональных держав в Афганистане. Часть 1

Афганский кризис сосредоточил вокруг себя  многих стран. В том числе и великих держав – Россия, США, и Китай. А также региональных центров силы: Индия, Пакистан, Иран, Королевство Саудовская Аравия (КСА), а также страны Центральной Азии (ЦА), в особенности Узбекистан. Деление на великих и региональных – одно из возможных. С точки зрения геополитических интересов можно предложить иную классификацию. США (и Великобритания), Индия, КСА и некоторые страны ЦА, с одной стороны, с другой – Россия, Иран, Китай и Пакистан. Данная классификация весьма условна, но она  поможет понять общий вектор интересов ведущих акторов. Для Пакистана, Китая, России и Ирана наиболее важный вопрос, касающийся политического урегулирования афганского кризиса, заключается в следующей дилемме: обеспечит ли оно стабильность для региональных акторов или процесс укрепит позиции США и позволит оказывать воздействие на регион? Данная проблема имеет несколько измерений и факторов. Во-первых, большинство акторов не хотят одностороннего и немедленного ухода США. Региональные игроки опасаются неконтролируемого хаоса, который останется после исхода американцев. В то же время они обеспокоены тем, что Вашингтон будет использовать свое присутствие в целях геополитического воздействия. Это обстоятельство можно обозначить, как фактор «двойственного восприятия» военного присутствия. Москва, Пекин, Тегеран и даже Исламабад не хотят, чтобы талибы доминировали в Афганистане, однако им близка позиция движения о полном выводе войск США. Есть еще одно обстоятельство. Многие региональные силы уверены, что «Талибан» на данном этапе может быть более надежным партнером в борьбе против «Исламского государства»  (запрещено в РФ), чем США. Страны региона разделяют цели Америки по борьбе с терроризмом. В то же время некоторые из них считают, что в определенных обстоятельствах Вашингтон может использовать некоторые экстремистские группы против интересов региональных держав. Это не есть классический конфликт с нулевой суммой, так как общие интересы не менее важны, чем реальные и потенциальные противоречия. Напротив: это конфликт с ненулевой суммой и он создает переговорное пространство, которое дипломатия может использовать для достижения взаимной выгоды. Индия, страны ЦА и КСА надеются, что США останутся в Афганистане. Нью-Дели рассматривает присутствие США в качестве сдерживающего фактора Пакистана. В свою очередь, Эр-Рияд видит в американской кампании рычаг давления на Иран и с недавних пор Катар. Страны ЦА видят в США возможность геополитической и экономической диверсификации в первую очередь от Китая и России. «Зацикленность» на Иране, а также «дело Хашогги» не позволяют саудитам играть сколько-нибудь значимую конструктивную роль в афганском урегулировании. К тому же КСА больше не пользуется религиозным уважением талибов.

Это связано с разрывом отношений в 2009 г. между одним из талибских лидеров Тайибом Ага и главой саудовской разведки принцем Мукрином. Отдельные внешнеполитические шаги подорвали авторитет СА у талибов. Среди их можно назвать отношения с Израилем, укрепление связей с США и ссора с Катаром. Кроме того, осведомленность саудовских стратегов в афганских реалиях оставляет желать лучшего. Расширение влияния или, в крайнем случае, качественное вмешательство арабского королевства в страну, где говорят по-персидски, маловероятно. Смена руководства в Узбекистане позволяет этой стране надеяться на достаточно серьезные позиции в сфере экономики и даже геополитики, особенно на афганском севере. Так, в 2018 г. Ташкент при поддержке США провел консультации по Афганистану, чем повысил свое геополитическое значение в качестве ведущей региональной силы в ЦА. Это позволило узбекам начать процесс привлечения западных инвестиций. Да и в целом нужно сказать, что Ташкентская конференция по Афганистану является хрестоматийным примером успешной имплементации политики подряда. Грубо говоря, Соединенные Штаты провели разведку боем в виде регионального форума по афганскому урегулированию, воспользовавшись услугами видного местного игрока. Парадоксально, но региональная динамика вокруг Афганистана подтолкнули к формированию определенной базы общих интересов у самых разных стран. В некоторых аспектах на тактическом уровне интересы весьма условного и, наверняка, временного «альянса четырех» сходятся. Речь идет о Пекине, Москве, Исламабаде и Тегеране. Стратегия национальной безопасности 2017 г. определила Китай и Россию в качестве главных угроз национальным интересам США. На втором месте стоят «дестабилизирующие международную остановку режимы» Иран и КНДР, в то время как, транснациональный терроризм идет третьим. У этих стран есть определенные сомнения насчет реальных целей США в Афганистане. Так, Пакистан рассматривает американские войска и специальные службы на афганской территории, как силу, блокирующую установление абсолютного влияния Исламабада. Действия Пакистана обусловлены понятием стратегическая глубина, которая заключается в установлении лояльного режима в Афганистане и создания благоприятного тыла.

52.77MB | MySQL:104 | 0,354sec