К истории сирийско-турецких противоречий

Одним из важных положений соглашений достигнутых между Россией и Турцией в ходе переговоров Р.Т. Эрдогана с В.Путиным в Сочи по ситуации на севере Сирии стало признание обеими сторонами легитимности, так называемых соглашений в Адане от 20 октября 1998 года. Действительно в тот период обе страны находились фактически на грани войны, предотвратить которую удалось в результате посреднических международных усилий, в том числе и России, а так же вынужденного согласия Дамаска на подписание протокола в Адане. В результате Сирия фактически окончательно утратила контроль над стратегически важным районом Искандеруна, хотя официально данный факт не декларировался ни одной из сторон. В этой связи, было бы нелишним, на наш взгляд, дать краткий анализ ситуации, сложившейся в конце 1990-х гг. в отношениях Сирии и Турции, которая фактически привела две страны на грань военного конфликта. Тем более, как известно, история повторяется, но в разных измерениях и с неодинаковыми итогами.

Арабо-турецкие отношения, которые в целом не отличались взаимным доверием, имеют глубокие исторические корни, которые уходят во времена Османской Империи, властвовавшей над арабскими территориями, в том числе и над сирийскими землями в течение четырех веков. Столь древние обиды, наверное, могли бы кануть в лету, если бы не действия западных стран в период между двумя мировыми войнами, жертвой и разменной картой в политической игре которых между собой и с Турцией стала Сирия. Объектом сделки были земли, богатые водными ресурсами, и районы, населенные курдами, проблема самоопределения которых стояла весьма остро. Перипетии борьбы за власть над Сирией привели к тому, что она утратила не самые худшие из своих земель в обмен на политические уступки Турции со стороны Франции. В более поздний период уже в войнах с Израилем Сирия лишилась суверенитета над Голанскими высотами, что только обострило в народной памяти горечь территориальных утрат минувших лет, заложивших прочную основу для подозрительности в отношении северного соседа.

Турецкое направление занимало большое место в региональной политике Сирии. Это было обусловлено общей границей без малого в тысячу километров, незабытой проблемой отторгнутого Александреттского санджака, наличием в Сирии немалой армянской и северокавказской (черкесской диаспоры), имевшей родственные образования и в Турции, проблемой распределения водных ресурсов. Особую остроту сирийско-турецким отношениям придавала деятельность радикальных курдских организаций, взаимодействующих с курдским населением, обитавшим также в Ираке и Иране, и стремящемся к достижению собственных целей.

Проблема Александреттского санджака (Искендеруна) являлась одним из ключевых конфликтообразующих факторов в сирийско-турецких отношениях. Сирия не признавала правомочным колониальный вариант передачи Францией в июле 1939 года части сирийской территории Турции. Даже на самых последних по времени сирийских картах район Искендеруна был окрашен общим цветом с остальной территорией САР, а сирийско-турецкая граница была обозначена пунктиром, как временная. Турецкая сторона периодически поднимала этот вопрос, требуя внести изменения в сирийские карты согласно фактическому прохождению границы, однако власти Сирии уклонялись от этого. Необходимо учитывать, что немалая часть высших сирийских партийных функционеров и высокопоставленных военных являлись выходцами из Искендеруна. Арабское население этого района, исторически тяготевшее к САР, по различным оценкам составляло около 1 млн человек.  С учетом этого представлялось маловероятным, что в Дамаске могли добровольно отказаться от своих территориальных претензий. Тем более юридически признать суверенитет Турции над этой территорией.

Спорный статус  Искендеруна негативно воздействовал на общий фон взаимоотношения двух стран. В значительной мере именно этим объяснялся особый характер греко-сирийских отношений, поддержка Дамаском греков–киприотов, форсированное развитие армяно-сирийских связей, тесные контакты сирийцев с болгарами.

Режим наибольшего благоприятствования со странами, имевшими напряженные отношения с Турцией, являлся устойчивой характерной особенностью сирийской региональной политики в целом. Используя именно эту тактику, руководство САР стремилось хотя бы частично компенсировать в своей текущей внешнеполитической практике и при работе на перспективу, изначально неравные «весовые категории» Сирии и Турции.

Другим острым аспектом сирийско-турецких отношений являлась проблема распределения водных ресурсов. Она регулировалась так называемым джентльменским соглашением (протокол об использовании реки Евфрат для водно-энергетических систем от 18.07.1987 года), согласно которому Турция гарантировала минимальную подачу воды в объеме 500 куб. м/сек. Строительство комплекса плотин в юго–восточных районах Турции, так называемый проект Ататюрка (всего около 20 плотин, до 2005 года) создавал дополнительные проблемы для сирийцев Поскольку турки по причинам строительства, а иногда из политических соображений в уведомительном порядке перекрывали поступления воды в Сирию, создавая значительные трудности в организации стабильной работы энергетических и ирригационных систем. С учетом того, что далее часть вод реки Евфрат поступает в Ирак, перекрытие стока вызвало обострение в сирийско–иракских отношениях. Настойчивые попытки Сирии добиться подписания нового соглашения, которое бы предусматривало обязательство Анкары пропускать на сирийскую территорию не менее 750 куб. м/сек., и совместные с Ираком усилия убедить турок в необходимости признания этой реки в качестве международной наталкивались на уклончивую позицию Анкары. Избегая юридической фиксации признания законных прав сирийцев и иракцев на водные ресурсы, четкого определения долей сторон, турки, как они сами считали, сохраняли за собой право в одностороннем порядке регулировать сток в зависимости от экономической и политической конъюнктуры.

Постоянным предметом сирийско-турецкого диалога на высоком политическом уровне служила деятельность леворадикальной курдской организации антитурецкой направленности – Рабочей партии Курдистана (РПК). Для Сирии курдский вопрос нес в себе скрытый раздражающий эффект. Дамаск не редко прибегал к курдской карте в попытках как–то воздействовать на Анкару, которая тут же усмотрела в этом открытый вызов. Ведь турецкие власти испытывали стойкое неприязненное отношение к курдам, с которыми они десятилетиями не могли найти общего языка из–за того, что их радикальные организации проповедовали идею отделения и создания самостоятельного государственного образования.

Еще один фактор настороженного внимания Сирии к северному соседу был создан в начале 1996 г. подписанием турецко-израильского соглашения о военно-техническом сотрудничестве, которое постепенно обретало черты военно-политического альянса. Это обстоятельство послужило последней каплей, спровоцировало заметный рост напряженности между двумя странами в последние годы. Оно первоначально вылилось в серию взрывов в ряде городов CAP, затем привело к концентрации войск на границе с обеих сторон. К тому же в Дамаске внимательно следили за стратегическими планами США по новому переделу Ближнего Востока, важной составляющей которых являлось использование Турции по вопросу о решении курдской проблемы. В ходе интенсивных контактов представителей США с турецким руководством в начале 1998 г. американцы оказали определенное давление на турок и убедили их принять и начать проводить в жизнь новую американскую инициативу по данному вопросу. В основе американского плана лежала идея о необходимости усилить сотрудничество с другими, помимо РПК, основными курдскими политическими силами – Демократической партией Курдистана (ДПК) и Патриотическим союзом Курдистана (ПСК), вести дело к их полному примирению, созданию единых властных структур, оставаясь пока формально в рамках иракского государства. При этом военные акции в Юго–Восточной Анатолии и на Севере Ирака против РПК должны были быть продолжены, хотя, по оценкам западных экспертов, за последние годы боевые формирования РПК были сильно ослаблены, и в военном плане организация вряд ли могла представлять серьезную угрозу для Турции. Основная задача – не допустить роста политической популярности РПК в Курдистане и регионе в целом. Что же касается ее поддержки со стороны Сирии и Ирана, то ее масштаб, по тем же оценкам, намеренно преувеличивается турецким руководством. В то же время в пропагандистском плане необходимо было продолжать линию о «сирийской и иранской помощи сепаратистам», а в политическом отношении значительно усилить давление на Дамаск и Тегеран по курдской проблеме.

В Дамаске с обеспокоенностью констатировали, что решающая роль в осуществлении «курдского плана» США отводилась Турции, которая фактически была призвана стать «объединителем курдов». Таким образом, планировалось создание т. н. «зоны безопасности» на севере Ирака и в пограничных с Сирией районах, что должно было обеспечит в перспективе не только политические, военные интересы США, Израиля и Турции в регионе, но и в целом НАТО. Одновременно можно было вести речь об «объединении курдского народа на основе демократии по западному типу». По мысли американских стратегов,  ДПК и ПСК сами не допустят усиление РПК и начнут с ней полномасштабную борьбу, что будет способствовать исключению РПК из политической жизни и лишит ее сколько-нибудь значимой поддержки в регионе. С весны 1998 г. «курдский план» начал активно осуществляться в ходе состоявшихся в Анкаре закрытых консультаций представителей турецкого генералитета с лидерами ПСК.

Таким образом, с подачи США Анкара фактически взяла на себя инициативу по развитию конфликта с Дамаском. Она эмоционально обвиняла Сирию в негласной поддержке курдских экстремистов, в первую очередь РПК, активисты которой находили убежище в Сирии, имели лагеря подготовки в Ливане. Официальные турецкие представители часто обвиняли Дамаск в пособничестве международному терроризму, в отсутствии искренности, в стремлении избежать ответственности и т.п. При этом не принимались в расчет реальные жизненные интересы Сирии и тот факт, что для нее демонстрация поддержки курдским недругам Турции, не исключено, – была единственной возможностью очертить перед Анкарой собственные проблемы, к нарастанию которых та имела непосредственное отношение.

Во–первых, Турция надежно удерживала кран от Евфрата, ориентируясь исключительно на свои внутренние нужды и нимало не заботилась о насущных надобностях соседей – Сирии и Ирака. Скорее всего, по этой причине Сирия не проявляла особой активности а вопросах, связанных с принятием радикальных мер против курдских группировок, поддерживавших связи с РПК, с размораживанием деятельности совместной комиссии по вопросам безопасности и созданной в ее рамках рабочей группы. Вместе с тем и Турция неизменно проявляла пассивность, лишь речь заходила о попытках Дамаска увязать вопрос РПК с решением водной проблемы и перспективами турецко-израильского альянса, который, по оценке сирийцев, приобретал устойчивую форму стратегического союза двух недружественных ей государств и однозначно трактовался Сирией как бесспорно опасный.

Во–вторых, обеспокоенность Сирии объяснялась еще и планами США и Израиля подтянуть Иорданию к этому союзу. Здесь также завязывалась сомнительная для Сирии ситуация. Она подпитывалась тупиковым положением дел в палестино-израильском урегулировании, сохраняювшейся напряженностью в иордано-иракских отношениях, а также усилением внутренних противоречий в королевстве, связанных, в первую очередь, с обострением борьбы за власть в правящей семье. Другими словами, создавались реальные предпосылки для глухой изоляции Сирии в регионе и возможности навязывания ей решений, противоречащих ее национальным интересам, государственной безопасности и потребностям жизнеобеспечения нации.

Вообще опыт общения Турции с соседними странами показывал, что она с постоянством проявляла склонность к решению проблем с соседями радикальными способами, к чему ее подталкивало, видно, осознание себя региональной супердержавой, принадлежность к НАТО, обретенная военная мощь. Действия в свое время на Кипре, рейды в Иракский Курдистан, предписания возможным оппонентам какую и у кого военную технику покупать, бряцание оружием у ворот суверенной Сирии выстраивали определенную закономерность в поведении Анкары в случаях, когда она предчувствовала беспроигрышную игру. При этом Турция активно использовала своего новообретенного союзника – Израиль. Который доказал верность обязательствам бомбежкой лагеря РПК в северной части ливанской долины Бекаа в ходе одноименной с известным литературным произведением операции «Гроздья гнева», установлением места нахождения лидера РПК А.Оджалана.

Наверное, Сирия не стала бы упорствовать в своем нежелании идти навстречу Анкаре, если бы та проявила разумную уступчивость. Но Сирия, в глазах соседа, попала в безвыходную ситуацию, в своего рода клещи, уготованные ей турецко-американским альянсом, и Турция шла на все, чтобы выжать максимум пользы из сложившихся обстоятельств.

Предпринимавшиеся сирийцами попытки снизить остроту в двусторонних отношениях с Анкарой с тем, чтобы выйти на конкретный диалог с нею через посредничество третьих стран, прежде всего Египта, а также проведенный ими по неформальным каналам осторожный зондаж возможности организации встречи представителей МВД двух стран осенью 1998 г., не привел к положительным результатам. Выдвинутые турецкими властями требования полностью прекратить поддержку РПК и свернуть ее деятельность в Сирии и Ливане Дамаск тогда посчитал для себя неприемлемыми, особенно из-за отсутствия гарантий с турецкой стороны о прекращении работ по созданию «пояса безопасности» с участием израильских военных экспертов на севере Ирака.

Как представляется, именно в этом крылся основной камень преткновения в отношениях между Дамаском и Анкарой. Сирия пыталась реализовать планы по возобновлению транспортировки иракской нефти через свою территорию с дальним прицелом. По некоторым данным, собственных жидких углеводородов Сирии могло хватить только до 2005 года. Между тем доходы от нефти (3–3,5 млрд долл., по неофициальным данным) играли ключевую роль в поддержании сирийской экономики, особенно в финансировании оборонных статей бюджета и закупок военной техники и вооружений за рубежом. В условиях падения и резких колебаний мировых цен на нефть в 1999 г. многие экономические и оборонные программы Дамаска оказались под угрозой срыва. В этой ситуации Сирия активизировала экономические контакты с Ираком, в том числе и по вопросу прокачки иракской нефти, доходы от чего могли ориентировочно составить до 400 млн долл. в год. В предвкушении этой суммы были подписаны контракты на прокладку новой нитки нефтепроводов по линии Киркук-Банияс, возобновление старой нитки нефтепровода, а также строительство нового нефтеперерабатывающего завода в Баниясе, что, по расчетам сирийцев, должно было существенно пополнить доходную часть бюджета.

В этих условиях любые действия турецких властей антисирийской направленности с использованием курдского фактора были способны существенно осложнить сирийские планы мобилизации финансовых ресурсов для преодоления затянувшегося спада в хозяйственной деятельности и создания задела для будущего экономического подъема. Поэтому Дамаск с большим напряжением следил за динамикой отношений между двумя соперничавшими под воздействием внешних сил курдскими группировками – ПСК и ДПК, поскольку через территорию, которую они контролировали, проходили основные нефте- и газопроводы, и любое нарушение здесь статус-кво, тем более с применением военных мер, было чревато для Сирии вполне предсказуемыми осложнениями, которые могли сорвать планы подпитки ее экономики за счет нефтяных поступлений из курдских районов Ирака.

Противоречия между Сирией и Турцией едва не дошли до открытых военных действий.  На самом деле, такой сценарий не соответствовал ни национальным интересам Сирии, которая не могла позволить себе роскошь ввязываться в вооруженные конфликты в конкретных исторических и политических обстоятельствах, ни Турции, которая могла прослыть злостной «забиякой», что явно противоречило вынашиваемым ею планам создания под своей эгидой некоего общетюркского образования, в рамках которого она должна была обеспечить всем участникам мир, процветание и благоденствие. Арест лидера РПК А.Оджалана и последовавший вслед за ним всплеск массовых выступлений курдов по всему миру показал всю остроту и сложность данной проблемы, решить которую вряд ли кому под силу в одиночку.

Поэтому осознание бесперспективности силовых решений все же проявилось в последнюю минуту, в урегулировании готового было полыхнуть конфликта. Однако достигнутые договоренности сразу же были обозначены арабами как «односторонние уступки Дамаска» из-за того, что сирийской стороне пришлось потесниться, тогда как многие сомнения и противоречия остались (См. ниже перевод оригинального текста протокола и требований Турции к Сирии). Но первый шаг к недопущению войны все же был сделан.

Протокол[1]

В свете посланий, переданных от имени Сирии Президентом Арабской Республики Египет Его Превосходительством господином Хосни Мубараком и министром иностранных дел Ирана Его Превосходительством господином Кемалем Харрази от имени Президента Ирана Его Превосходительства господина Сеида Мохаммеда Хатами и министром иностранных дел Арабской Республики Египет Его Превосходительством господином Амром Мусой, турецкие и сирийские делегации, встретились в Адане 19 и 20 октября 1998 г., чтобы обсудить вопросы сотрудничества в борьбе с терроризмом.

         На встрече турецкая сторона повторила свои требования, предъявленные Президенту Египта (Приложение), снять нынешнее напряжение в их отношениях. Более того, турецкая сторона обратила внимание Сирии на ответ, полученный от Сирии через Арабскую Республику Египет, который влечет за собой следующие обязательства:

  1. С этого момента Оджалан не находится в Сирии и никогда не получит разрешения на въезд в Сирию.
  2. Члены РПК, находящиеся за рубежом, не получают разрешения на въезд в Сирию.
  3. С настоящего времени лагеря РПК не функционируют и никогда не будут задействованы.
  4. Многие члены РПК арестованы и предстанут перед судом. Списки имеются в наличии, и Сирия передала их турецкой стороне.

Сирийская сторона утвердила вышеупомянутые пункты. Более того, стороны также достигли соглашения по следующим пунктам:

  1. Сирия на основе принципа взаимности запретит любую деятельность, которая будет исходить с ее территории, направленную против безопасности и стабильности Турции. Сирия запретит поставки вооружений, тылового имущества, финансовую поддержку и агитационную деятельность РПК на своей территории.
  2. Сирия признает, что РПК является террористической организацией. Сирия запретила, наряду с другими террористическими организациями, всю деятельность РПК и примкнувших к ней организаций на своей территории.
  3. Сирия запретит РПК размещать лагеря, не будет создавать условия для учений и предоставлять убежища, а также не разрешит вести коммерческую деятельность на ее территории.
  4. Сирия запретит членам РПК использовать свою территорию для транзита в третьи страны.
  5. Сирия предпримет все необходимые меры, чтобы помешать въезду главы террористической организации РПК на территорию Сирии и предупредит свои органы на пограничных пунктах.

Обе стороны согласились учредить определенный механизм для эффективного выполнения мер, упомянутых выше.

В этой связи:

а) Прямая телефонная связь будет немедленно установлена и приведена в действие между органами безопасности двух стран на высшем уровне.

б) Стороны назначат двух специальных представителей, каждого в свои дипломатические миссии, и эти официальные лица будут представлены властям принимающей стороны главами миссии.

в) Турецкая сторона, в связи с борьбой с терроризмом, предположила сирийской стороне создать систему, которая будет способна контролировать усиление мер безопасности и их эффективность. Сирийская сторона заявила, что она представит это предложение руководству на одобрение и проинформирует Турцию о результатах в кратчайшие сроки.

г) Турецкая и сирийская стороны, получив условное согласие Ливана, договорились поднять вопрос по борьбе с терроризмом РПК и выступить тройственным союзом.

д) Сирийская сторона берет на себя обязательства принять необходимые меры для проведения в жизнь пунктов, упомянутых в этом Протоколе, и для достижения конкретных результатов.

Адана, 20 октября 1998 г.

За турецкую делегацию — Посол Угур Зиял, заместитель министра иностранных дел

За сирийскую делегацию — Генерал–майор Аднан Бадр Аль Хасан, глава службы политической безопасности МВД САР

22.10.98.

Приложение

Требования Турции к Сирии

Для нормализации наших отношений Сирия, как мы надеемся, подчинится основным нормам и принципам международных отношений. Следующие конкретные требования должны быть удовлетворены:

Является фактом, что турецко-сирийские отношения были серьезно испорчены сирийской поддержкой терроризма. Мы хотим, чтобы Сирия приняла обязательства и пересмотрела свои взгляды на этот вопрос. Эти обязательства должны заключаться в том, чтобы не оказывать поддержку террористам, не предоставлять убежища и финансовую помощь. Сирия должна преследовать преступников РПК и выдать Турции главу РПК Абдуллу Оджалана и его сподвижников.

Сирия не должна:

– разрешить размещение лагерей для обучения террористов на территории, находящейся под ее контролем;

– обеспечивать РПК вооружением и тыловым имуществом;

– обеспечивать поддельными документами членов РПК;

– помогать террористам легально проникать в Турцию;

– разрешать агитационную деятельность террористической организации;

– предоставлять убежище РПК на своей территории;

– способствовать проезду террористов из третьих стран (Европы, Греции, Южного Кипра, Ирана, Ливии, Армении) в Северный Ирак и Турцию.

Сирия должна обеспечить:

– взаимодействие во всех областях, направленных на борьбу с терроризмом;

– неучастие в подстрекательстве других стран, являющихся членами Лиги Арабских Государств, против Турции.

В свете вышеизложенного, пока Сирия воздерживается от этих действий со всеми последствиями, Турция сохраняет за собой неотъемлемое право самообороны и право требовать справедливой компенсации за потерю жизней и собственности. Эти предложения были переданы Сирии по дипломатическим каналам 23 января 1996 г. Однако наши предостережения не были услышаны.

[1] Подробнее см. https://cutt.ly/sehXXZt

44.89MB | MySQL:112 | 2,342sec