Саудовская Аравия: стратегия борьбы с коррупцией

В конце декабря 2007 г. (в номере, датированном месяцем сафар 1428 г. по мусульманскому календарю) основное издание саудовского Консультативного совета – журнал «Аш-Шура (Совет)» — опубликовало ранее обсуждавшийся в национальном парламенте и окончательно принятый после его подписания королем Абдаллой документ, определяющий ныне одно из направлений внутренней политики страны – Национальную антикоррупционную стратегию (Аль-Итсратиджийя аль-ватанийя ли химайя ан-назаха ва мукафаха аль-фасад). Значение принятого законодательного акта не должно ни преувеличиваться, ни преуменьшаться. Саудовская Аравия вовсе не является образцом страны, далекой от коррупции. Напротив, по данным Transparency International, в 2006 г. королевство занимало 70-ю строку в списке стран, перед которыми стоит проблема коррупции, а в 2007 г., как подчеркивали данные все той же международной организации, его рейтинг снизился до 79-й отметки, что было вызвано последствиями заключения сделок на поставки в Саудовскую Аравию английского вооружения и боевой техники летом 2007 г. (в свою очередь, Россия в этих документах занимала, соответственно, 121-ю и 143-ю строку).

Разумеется, принятый законодательный акт служит свидетельством очевидной озабоченности саудовского политического истеблишмента степенью распространения коррупции в государстве и обществе и доказывает, что саудовский «политический класс» стремится действовать на основе норм, все более распространяющихся в наиболее развитых странах современного мира. С другой стороны, этот законодательный акт не может рассматриваться в качестве непосредственного орудия юридического противостояния феномену коррупции — он, в лучшем случае, не более чем рамочный документ, который должен стать основой для разработки, собственно, законов, с помощью которых государство и его институты станут вести борьбу, в частности, с взяточничеством, хищениями и «отмыванием денег». Тем не менее Национальная антикоррупционная стратегия важна с точки зрения того, как в Саудовской Аравии определяется само понятие коррупции, а также тех подходов, которые кажутся ее политическому истеблишменту наиболее принципиальными в контексте противостояния этому явлению. Наконец, все тот же документ (в разработке которого Консультативный совет принимал едва ли не самое активное участие) интересен и как совокупность тех направлений конкретной практики, которые будут использованы в королевстве для реализации антикоррупционной стратегии.

Давая определение феномену коррупции, Национальная антикоррупционная стратегия подчеркивает прежде всего его многогранный характер. Действительно, речь может идти, в частности, о «постановке личного интереса над общественным», «использовании служебного положения для решения личных, эгоистических задач», о «расхищении общественного имущества», о «преступлениях», связанных с «отмыванием грязных денег», «коммерческом обмане». Однако саудовского законодателя в большей мере волнует не то определение «коррупции», которое предлагается «объективистским (в саудовском понимании созданном человеком и не имеющим Божественного происхождения. – Г.К.) законодательством», а его шариатское определение. Арабский термин фасад, обычно используемый для передачи европейского понятия corruption (и, по сути дела, калька с этого понятия), имеет, тем не менее, с точки зрения корня этого термина кораническое происхождение. Это обстоятельство и дает право саудовскому законодателю обращаться к его более весомым (поскольку речь идет о воле Господа, проявлявшейся и в деяниях Пророка) значениям, резко подчеркивающим неприятие аморализма. В этой связи цитирование айятов Божественной Книги, как и хадисов, связанных с жизнью Мухаммеда (собранных в сборниках наиболее авторитетных составителей), придает идее антикоррупционной борьбы характер подлинно Господнего повеления.

Тем не менее коррупция как реальность требует не только своего осуждения, но и поиска ответа на вопрос о том, как ей противодействовать. Разумеется, подчеркивается в цитируемой Национальной антикоррупционной стратегии, коррупция – «явление, существующее при всех политических системах» (иными словами, шариатская форма правления в Саудовской Аравии вовсе не исключение из общего правила), «феномен, вызывающий беспокойство всего международного сообщества» (что означает, что королевство видит себя его неотъемлемым элементом), но в основе распространения этого явления лежит немало факторов «экономического, социального, культурного и политического характера». При этом, вне зависимости от вызывающих коррупцию факторов, ее появление и развитие «наносит ущерб процессу развития страны», создавая ситуацию «неуверенности и общественного брожения», а также «отклонения от основанных на законе норм человеческого общежития» (существенно в этой связи употребление терминов шаръий и низамий для передачи понятия «закон», который трактуется, с одной стороны, как шариатский, а с другой — как основанный на уже принятых в королевстве и, по сути дела, светских законодательных и конституционных актах – низамах).

Итак, коррупция создает трудности для ныне последовательно проводящихся в Саудовской Аравии социально-политических и хозяйственных реформ, без реализации которых она не может стать действенным актором международной системы политических и экономических отношений. Дальнейший текст цитируемого документа лишь подтверждает этот вывод — она – «преграда для привлечения в королевство иностранных капиталовложений», она ведет к «распространению трансграничной преступности», она лишает «властителей» возможности «основанного на взаимопонимании всестороннего взаимодействия между ними и обществом». Наконец, коррупция не дает возможности «последовательного осуществления намеченных планов и проектов роста и развития». Отсюда следовал ожидаемый вывод – «появление и распространение современных форм и видов коррупционной деятельности требует постоянного пересмотра и регулирования политического курса, законодательства и программ борьбы с этим опасным злом». Впрочем, если коррупция – общемировое явление, то это означает также, что Саудовская Аравия обязана «укреплять взаимодействие с государствами мира на основе принципов международного права, международных норм и соглашений, создавая тем самым атмосферу лучшего понимания между этими государствами».

Определяя цели Национальной антикоррупционной стратегии, саудовский законодатель подчеркивал, что в их ряду в первую очередь — «противодействие всем формам и проявлениям» этого феномена. Религиозные нормы в том, что касается, собственно, саудовского общества, в ряду целей провозглашаемой стратегии становились одним из обязательных орудий этого противодействия – «укрепление антикоррупционного иммунитета саудовского общества на основе ценностей религии, морали и воспитания» выглядит как одна из ее целей. Саудовский гражданин должен воспитываться так, чтобы он был «высоко морален и уважал нормы права – шариатского и основанного на низамах». Собственно, ради осуществления этой цели саудовское общество должно базироваться на «справедливости, определяющей отношения между его членами».

Каковы способы противостояния коррупции, определяемые Национальной антикоррупционной стратегией? Это прежде всего «постановка диагноза свойственным саудовскому обществу формам и проявлениям коррупции». Но поставить этот «диагноз» можно только на основе «создания широкой информационной документальной базы, включающей данные о формах, размерах, видах, причинах и последствиях влияния коррупции на общественную жизнь», а также в «сфере экономики и политики». Конечно, эта задача – сфера деятельности в первую очередь «государственных органов», обязанных создавать и совершенствовать эту «базу». Однако к ее созданию, как следует из текста цитируемого документа, должны быть привлечены и более широкие круги – «научная и академическая общественность», «все желающие внести свой вклад в создание этой базы», в том числе и представители «общественных организаций и институтов». Разумеется, создание этой базы немыслимо без привлечения прессы и средств массовой информации, роль которых «велика и в ходе ознакомления общества с конкретными фактами коррупционного поведения». Наконец, эта база не может быть полной без «международного сотрудничества» в сфере ее создания.

Но борьба с коррупцией не может, естественно, опираться только на создаваемую в стране информационную документальную базу. Сама эта база должна стать инструментом координации действий «силовых и контролирующих структур, органов и организаций», призванных противодействовать этому явлению. Конечно же, действия этих структур призваны выявлять и подвергать наказанию тех, кто замешан в коррупции, «вне зависимости от занимаемого ими служебного положения». С другой же стороны, постановка пределов распространения коррупции, безусловно, требует «пересмотра существующих в королевстве правовых актов, поскольку имеющиеся в них пробелы и неточности становятся каналом, содействующем ее развитию». Впрочем, по мнению саудовского законодателя, настало время создания «независимой судебной инстанции, специально занимающейся вопросами коррупции».

В свою очередь, последствия коррупционных действий чиновников и представителей различных государственных и предпринимательских структур, включая банки, требуют более чем внимательного подхода со стороны государства. Оно должно взять на себя обязанность «обязательного возмещения потерь граждан после того, как соответствующие последствия действий государственных и частнопредпринимательских организаций будут доказаны в судебном порядке». Но, кроме того, государство в той же мере обязано требовать «прозрачности работы органов государства, которая, если она станет правилом такой работы, придаст ей больше уважения в глазах общества и всех граждан». В рамках такой постановки вопроса «прозрачность», включая и возможность «свободного ознакомления» с соответствующими документами, должна быть принципом «заключения коммерческих сделок, в том числе и межправительственных».

Как вытекает из текста рассматриваемого документа, антикоррупционная стратегия предполагает создание в стране Национальной антикоррупционной комиссии (Аль-Ляджна аль-ватанийя ли мукафаха аль-фасад), призванной осуществлять основные положения этой стратегии. В ее деятельности (в том числе и на основе кооптирования в состав самой этой комиссии) будут принимать участие представители «общественных организаций и институтов», включая «академические круги, научные ассоциации, общества инженеров, врачей и адвокатов», члены «руководства торгово-промышленных палат». Равным образом, для противостояния коррупции будущая комиссия будет опираться на «помощь религиозных авторитетов», на «семейные устои», распространять идею «недопустимости коррупции» в процессе «обучения молодого поколения в школах и университетах». С ее помощью будут осуществляться поддержка «лиц с ограниченным доходом», создаваться новые рабочие места на предприятиях государственного и частного сектора, что в свою очередь предполагает «сокращение численности приглашаемой в королевство иностранной рабочей силы». Не стоит говорить, что на эту комиссию будет возложена и задача координации антикоррупционных действий с соответствующими структурами других стран.

Итак, в королевстве принят документ принципиальной важности. Не стоит думать, однако, что его реализация окажется безоблачной и будет проходить без каких-либо серьезных проблем. Важнее, однако, другое обстоятельство — саудовская Национальная антикоррупционная стратегия служит дополнительным свидетельством последовательного движения страны по пути социально-экономических и политических реформ. Этот путь уже приобретает все более четко выраженный характер.

43.89MB | MySQL:87 | 0,775sec