Оценки Вашингтонского института ближневосточной политики предстоящих выборов в Турции. Часть 3

Турецкие президентские и парламентские выборы, которые состоятся 14 мая, регулярно называются зарубежными наблюдателями в качестве «самых важных выборов» 2023 года. Это касается и американских наблюдателей, которые указывают на то влияние, которые окажут результаты предстоящих выборов не только на двусторонние турецко-американские отношения, но и на обстановку в регионе, в целом.

В частности, речь идет как о турецкой позиции по российско-украинскому конфликту, так и о позиции Турции в Ближнем Востоке, включая, в первую очередь, «сирийское досье».

Вашингтонский институт ближневосточной политике опубликовал апрельский №132, который, целиком и полностью, посвящен предстоящим выборам в Турции. Заголовок издания – «Ключевые выборы в Турции – 2023: Проблемы, потенциальные результаты и то, что последует». В этом сборнике статей содержатся материалы по следующим темам: стратегия президента Эрдогана на предстоящих выборах, стратегия оппозиции, выборы и курдский вопрос, внешнеполитическое измерение, как Турция может выглядеть после выборов, заключения: защита демократии и турецкое голосование.

Напомним, что в прошлых частях нашей публикации мы рассмотрели взгляд американского мозгового центра на ту внешнюю политику, которую проводит и будет, в случае победы на выборах, проводить действующая власть и, в свою очередь, оппозиция. А также взгляд на курдский вопрос со стороны власти и турецкой оппозиции.

Часть 2 нашей публикации доступна по ссылке на сайте ИБВ: http://www.iimes.ru/?p=97251.

Как можно заключить из американских рассуждений по курдскому вопросу и, точнее, по предпочтениям курдских избирателей, то большинство их на стороне турецкой оппозиции. Причем, эта позиция возникла не вчера, а прослеживается с 2015 года, когда мирный процесс с РПК был свернут. Сегодняшняя главная прокурдская Партия демократии народов, как отмечается в американском издании, настроена ещё резче по отношению к действующей власти в стране, чем даже РПК, которые пытались уйти в «конструктив». Тем не менее, здесь тоже не все – так однозначно в том смысле, что курдский вопрос может быть обращен и в сторону самой оппозиции. Одна из двух системообразующих для оппозиционного Национального альянса – Хорошая партия Турции и её лидер Мераль Акшенер – стоят на ярко выраженных националистических позициях. Поэтому они, по определению, будут соответствующим образом на те или иные события, связанные с курдским вопросом.

Простой пример: та военная операция, которую нынешнее турецкое руководство задумывало проводить на территории Сирии, она имела сильное внутриполитическое измерение не только потому, что показала бы электорату знаковую победу и стала бы началом отправки сирийских беженцев назад, на родину. Эта операция вынудила бы оппозицию откликнуться на неё. И если Народно-республиканская партия и могла бы (достаточно привычным образом для себя) промолчать, то Хорошей партии пришлось бы на неё откликаться. А, если бы она на неё не откликнулась, то тогда власть бы перешла в контрнаступление с вопросом: скажите открыто, что вы по этому поводу думаете? А открытое выражение Хорошей партией своих националистических взглядов стало бы поводом для конфликта между «столом на шестерых» и внешним партнёром Национального альянса, Партией демократии народов.

Сейчас, буквально на глазах, турецкая Национальная разведывательная организация (MİT) резко активизировалась в трансграничных операциях по ликвидации деятелей РПК / СНС. Это, в общем, вписывается в тот прогноз, который был дан авторами американского издания. Даже такие операции становятся событиями, на которые должны откликаться турецкие политики, включая политиков оппозиционных. Их крайне сложно замолчать. Их надо либо поддерживать, либо осуждать. И вот здесь для оппозиции, нестройной с точки зрения своих политических установок, кроется заметный риск раскола.

Впрочем, до выборов остается, на момент написания данного материала, всего две недели – и турецкой власти придется предпринять экстраординарные усилия, чтобы нейтрализовать фактор 10-12% избирателей, которые могут попасть в копилку турецкой оппозиции от Партии демократии народов. В вопросе запрета этой партии Конституционным судом, ПДН сыграли на опережение, уйдя под крышу Партии зеленых левых. Впрочем, с самого начала было понятно, что можно отстранить ПДН от выборов, можно её запретить, но никто не мешает выдвинуть им своих независимых кандидатов в условиях, когда они имеют очень преданную и стабильную электоральную базу.

Резюмируем, курды и курдский вопрос на сегодня – это, прежде всего, актив оппозиции. Перехватить эту тему у действующей турецкой власти пока не удается и для этого остается крайне мало времени. Ликвидационные мероприятия со стороны MİT описанного американцами эффекта пока не дали.

Завершим наш обзор специального выпуска Вашингтонского мозгового центра их публикацией, посвященной видению ими «Турции будущего», после предстоящих выборов 2023.

Обратимся к части бюллетеня, который озаглавлен «Как Турция может выглядеть после голосования?»

Автор материала – старший научный сотрудник Вашингтонского института Сонер Джагаптай.

Цитируем:

«Потенциальные результаты майских выборов в Турции — президентско-парламентская победа оппозиции, победа блока Эрдогана или раздельное решение — уведут Турцию в совершенно разных направлениях как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе.

Когда дело доходит до внешней политики Турции, победа оппозиции спровоцирует атлантический поворот, в том числе, в войне на Украине, а победа Эрдогана укрепит существующий транзакционный подход страны.

Внутри страны победа оппозиции возродит приверженность верховенству закона — новое правительство освободит неправомерно заключенных в тюрьму деятелей, таких как заключенный лидер ПДН Селахаттин Демирташ и филантроп Осман Кавала, и снимет ограничения основных свобод, включая средства массовой информации, свободу собраний и выражение.

Такой разворот улучшит инвестиционную среду в стране и привлечет большие денежные потоки, что по иронии судьбы возродит динамику первых лет правления Эрдогана. Рынки, скорее всего, вырастут, и лира, в конечном итоге, стабилизируется.

Упор на демократические свободы укрепит отношения с крупнейшим торговым и инвестиционным партнером Турции — Европейским союзом, к которому Турция стремится присоединиться, — предвещая краткосрочную экономическую стабильность и рост.

Связи с Соединенными Штатами также укрепятся, учитывая готовность оппозиции положить конец драме из-за (поставленных Россией) С-400, даже несмотря на то, что разногласия останутся по другим вопросам, таким как поддержка США базирующихся в Сирии курдских Сил народной самообороны (СНС).

Глубокие экономические связи Турции с Россией также не позволят ей полностью присоединиться к экономическим санкциям США, направленным против Москвы.

В случае неоспоримой победы Эрдогана, президент, вероятно, мог бы ослабить свои общие репрессии против прав и свобод, даже если он продолжит свою модель «стабильной автократии». Можно ожидать гораздо более суровой реальности, если результаты будут оспорены.

На экономическом фронте Эрдоган мог принять более традиционную экономическую политику, которая привела к временам бума в первое десятилетие его пребывания у власти, признав несостоятельность его недавней опоры на неортодоксальные взгляды.

Даже изменение экономической политики не смягчит полностью негативные последствия ослабления законности и институтов и связанный с этим ущерб для национальной экономики.

Поэтому Эрдогану придется справляться с продолжающейся нестабильностью, опираясь на вливания из России и монархий Персидского залива, чтобы поддерживать курс лиры изо дня в день.

Ключевой экономической проблемой для Турции будет борьба с исходом образованных граждан среднего и высшего класса, которые потеряли надежду в результате зачистки со стороны блока Эрдогана.

Цена таланта будет значительной, что сведет на нет стремление страны стать развитым и богатым обществом. В краткосрочной перспективе Турция будет выглядеть более стабильной в экономическом и политическом плане в случае победы оппозиции и менее — особенно в экономическом плане — в случае победы блока Эрдогана и на президентских выборах, и в парламенте.

Но чтобы понять долгосрочные сценарии для оппозиционного Национального альянса, или «стола шестерах», нужно внимательно изучить политическую историю Турции, в которой ни одно коалиционное правительство никогда не заканчивало свой полный срок.

Более того, все тринадцать коалиционных правительств с начала 1970-х закончились как политическим, так и экономическим кризисом. Учитывая идеологически разрозненный характер Альянса наций, а также его слабые отношения с ПДН, почти неизбежно всплывут политические разногласия между входящими в его состав партиями, что подорвет его устойчивость.

Более того, предлагаемые реформы, институциональная реставрация и установление системы сдержек и противовесов, скорее всего, будут замедлены высокопоставленными сторонниками Эрдогана, в то время как его помощники в СМИ продолжают раздувать поляризацию. Таким образом, «исход Нетаньяху» может в конечном итоге случиться с Турцией, когда оппозиция расколется, а Эрдоган объединится с крайне правыми группами, чтобы восстановиться на возможных досрочных выборах после политических или экономических кризисов».

Здесь остановимся, чтобы прокомментировать и расставить акценты: победа оппозиции на предстоящих выборах приведет к образованию в Турции неустойчивой властной конструкции, которая на первом этапе привлечет к себе много внимания и даже (в том или ином объеме) поддержку на Западе, но, с большой долей вероятности, не доживет до положенного пятилетнего срока во власти, до 2028 года. Более того, как (справедливо) указывает турецкий автор, турецкой оппозиции придется столкнуться как с сопротивлением системы, выстроенной действующей в Турции властью под себя, так и с проправительственными СМИ, которые будут не спускать с оппозиции во власти глаз. Напомним, что на «перетряску» внутренних элит у действующей турецкой власти ушло чуть меньше 10 лет. Вряд ли, турецкой оппозиции, получившей власть, удастся разобраться с этим вопросом быстрее. Тем более, в условиях коалиционности, а не единой властной конструкции (ограничения смотри выше).

Продолжаем цитирование материала:

«Фактор Путина

Президент России Владимир Путин может проникнуть в турецкую политику на различных будущих мероприятиях, чтобы помочь Эрдогану. Общая цель российского президента будет заключаться в том, чтобы помешать потенциальному атлантическому мандату оппозиции и либо лишить оппозицию победы, либо помочь вернуть Эрдогана к власти.

Для начала Путин мог бы инициировать новые единовременные финансовые переводы в Турцию, как он это сделал в 2022 году, предоставив Эрдогану спасательный круг в экономической сфере. Путин также может вмешиваться в выборы в Турции, в том числе путем проведения информационных операций, включая фейковые новости, для подрыва единства оппозиции и манипулирования социальными сетями в интересах сторонних кандидатов в президенты, таких как Мухаррем Индже.

Российский лидер здесь будет стремиться лишить Кылычдароглу полной победы 14 мая, даже если последний каким-то образом одержит победу 28 мая, чему помогут подмены голосов из Индже, а также воздержавшиеся.

Столкнувшись с приходом к власти Кылычдароглу, Путин может попытаться ускорить экономические проблемы Турции посредством фактического эмбарго на торговлю и визитов российских туристов.

Россия является источником туристов номер один для Турции, и июньский бойкот может стоить турецкой экономике миллиарды долларов за летний сезон. В случае победы оппозиции, Путин также, вероятно, потребует немедленной оплаты просроченных счетов Анкары за электроэнергию или даже установит новые более высокие цены на экспорт газа в Турцию, на этот раз обременив экономику огромными счетами зимой.

Такие штрафы могут компенсировать краткосрочные финансовые выгоды Турции от потоков западных инвестиций. Кроме того, Путин может задержать дальнейшие поставки природного газа, подорвав военные позиции Анкары в Ливии, Сирии и на Южном Кавказе, где российские войска и их марионетки выступают против турецких и связанных с Турцией сил. Такие шаги в сочетании с экономическими проблемами и распрями в коалиции могут сделать оппозицию слабой и неэффективной в глазах турецкого электората. Тогда Эрдоган мог бы представить свою реставрацию как возвращение к стабильности и безопасности.

Перспектива раскола правительства

В то время как путь к президентской победе прямой — преодоление 50 процентов для кандидата в первом туре или, если никто этого не сделает, победа во втором туре из двух человек 28 мая — путь к парламентской победе довольно запутан из-за система избирательных союзов, а также изменение закона о выборах 2022 года в пользу Эрдогана.

В 2022 году Эрдоган провел через парламент новый закон о выборах, заменивший существующий закон, согласно которому места распределялись на основе совокупного количества голосов и поощрялись более сильные избирательные союзы. Предсказав, что оппозиционный Альянс наций будет сильнее, чем его Народный альянс, Эрдоган заменил закон законом, отдающим предпочтение более сильным партиям — в данном случае его собственной ПСР.

Соответственно, 14 мая ПСР Эрдогана вместе со своими союзниками может получить законодательное большинство, даже если эти партии коллективно не наберут 50 процентов голосов.

На самом деле, некоторые симуляции показывают, что благодаря новому закону о выборах блок Эрдогана получает большинство при поддержке всего лишь 45 процентов, что есть наиболее вероятный сценарий на момент написания. Такой исход также может привести к досрочным выборам, на этот раз спровоцированным еще более быстрым политическим кризисом, спровоцированным блоком большинства Эрдогана и назначенными Эрдоганом бюрократами, саботирующими усилия по проведению реформ, а Путин играет роль спойлера. На фоне тупиковой ситуации в правительстве досрочные выборы могут быть проведены в ближайшие пару лет».

Итак, фиксируем прогноз американского издания:

  1. Оппозиция может одержать победу на предстоящих выборах, но в силу её разношерстности – это будет «Пиррова победа».
  2. Придя во власть, оппозиция столкнется с мощным противодействием со стороны проэрдогановской бюрократической и медийной элиты. При этом, действовать по ним в репрессивном стиле не получится – по причине того, что оппозиция идет во власть под демократическими лозунгами.
  3. Неспособность договориться между собой и проводить когерентную политику, а также «итальянская забастовка» изнутри и давление извне со стороны Эрдогана, действующего с оппозиционных позиций, с большой долей вероятности, приведет коалиционное правительство «стола на шестерых» к политическому краху, когда будут объявлены досрочные выборы, не дожидаясь 2028 года.
  4. Ускорителем ухода оппозиции из власти может стать и поддержка Эрдогану со стороны российского руководства, которое может предпринять целый ряд рычагов экономического давления – от закрытия Турции как туристического направления, так и требования немедленной расплаты по долгам за природный газ. Эти меры, в значительной мере, могут нивелировать экономическую поддержку, которую Запад собирается оказать турецкой оппозиции, пришедшей во власть.
52.54MB | MySQL:102 | 0,474sec