О некоторых вызовах для газодобывающей и экспортной политики Катара

В представлении многих эмират Катар – стабильно развивающееся  богатейшее государство с безоблачными перспективами, чье процветание за счет добычи и экспорта углеводородов обеспечено на многие годы вперед.

Во многом сложно не согласиться с этими утверждениями.

С момента открытия одного из крупнейших в мире месторождений North Field в 1971 году и на протяжении последующих десятилетий эмират сумел добиться серьезных успехов по многим экономическим показателям.

Объем ВВП на душу населения в стране в 2012 году достиг 101 000 долл. США — одно из самых высоких значений этого показателя в мире (по некоторым другим данным, в отдельные годы Катар занимал первое место в мире по этому критерию). В период 2008-2012 гг. темпы роста ВВП достигали 12-13 % в год – самые высокие значения в мире в те годы.

Помимо огромных запасов нефти и особенно природного газа (объемы последнего оцениваются на уровне 24,531 трлн куб. м по данным ОПЕК[i] – 3-е место в мире после России и Ирана) в недрах страны, ее процветанию и достижениям способствует ряд факторов.

Прежде всего, это относительно низкая себестоимость извлечения голубого топлива ввиду геологических особенностей, близости расположения инфраструктуры и месторождений, а также небольшой территории государства.

Не менее важно и то, что сам процесс газодобычи в эмирате характеризуется как один из наиболее рентабельных и оптимальных. Так, объемы сжигаемого топлива в виде попутного газа и иных потерь в течение последних 5 лет не превышают 4 % от общего количества извлекаемого сырья, что также является одним из лучших значений среди газодобывающих стран. Для сравнения: в Алжире этот показатель превышает 50 %, в Иране – 15 %.

Несмотря на высокий уровень добычи голубого топлива (174 млрд куб. м в 2015 году), отношение извлекаемого газа к его доказанным запасам в Катаре достаточно низкое: 0,007 %. К примеру, в Алжире доля извлекаемого сырья в отношении резервов 0,04 %, в Египте 0,022 %, что влечет более высокую нагрузку на месторождения в указанных странах и несет в себе угрозу для бесперебойной добычи в будущем.

На фоне больших доходов, получаемых от экспорта газа, внутренние расходы эмирата относительно невелики ввиду объективных причин: коренное население всего около 280 тыс. человек, а площадь страны  11 586 кв. км. Это позволяет поддерживать высокий уровень жизни подданных эмирата и одновременно инвестировать огромные средства как в социальную сферу, так и в строительство и развитие современной инфраструктуры. Немаловажным преимуществом, особенно в условиях Ближнего Востока, является и относительная военно-политическая стабильность внутри эмирата.

Во многом благодаря этому Доха, начав в 1996 году экспорт СПГ за рубеж, сумела добиться лидирующих позиций по объему продаваемого за рубеж голубого топлива в сжиженном виде. В стране сегодня  функционирует 14 СПГ-терминалов общей мощностью 77 млн тонн/год[ii] (по некоторым другим данным – 79 млн тонн/год[iii]), что составляет 26 % от объема мирового производства СПГ. Загрузка перерабатывающих мощностей достигает 100 %, почти весь произведенный СПГ экспортируется (76,4 млн куб.м в 2014 году). Указанные объекты инфраструктуры функционируют в  Ras Laffan Industrial City в 80 км от Дохи. В краткосрочной перспективе планов по расширению подобных мощностей нет, однако их вполне достаточно для поддержания хороших производственных и экспортных показателей. При этом себестоимость процесса сжижения на большей части катарских терминалов оценивается ниже средних значений аналогичного показателя в мире. Проектов по созданию новых СПГ мощностей не имеется.

По данным ОПЕК в распоряжении Катара имеется 29 СПГ-танкеров общей вместимостью 5,610 млн куб. м. По данным Qatargas, количество сооруженных танкеров за всю историю эмирата составляет 32, из которых 19 относятся к классу Q-Flex (мощность от 210 до 217 тыс. куб. м), а 13 – к классу Q-Max (мощностью от 263 до 266 тыс. куб. м)[iv]. Строительство судов осуществлялось в Южной Корее.

Завидным положение эмирата с точки зрения некоторых экспортных возможностей делает и географическое расположение страны: расстояние до крупных потребителей СПГ в Европе и в странах Азии приемлемо с точки зрения рентабельности и безопасности перевозок. Ввиду этого Доха зарекомендовала себя как надежный партнер в вопросах быстроты и своевременности доставки кораблями голубого топлива в виде СПГ, чем очень гордятся катарские чиновники и представители крупного бизнеса.

Но самое главное – это возможности диверсифицировать поставки СПГ как в европейском, так и в азиатском направлениях, особенно в период снижения цен в одном регионе и повышения их в другом. Это позволяет Дохе проводить политику, называемую в западных источниках как «дискриминационная монополия», то есть оказывать существенное влияние на региональные цены СПГ, особенно в АТР.

Катарский СПГ поставляется в 26 из 29 государств-импортеров.

Экспорт голубого топлива в обычном виде в менее значимых объемах осуществляется и с помощью единственного газопровода Dolphin мощностью 33 млрд куб. м/год, проложенного по дну Персидского залива в ОАЭ и далее в Оман. Фактические объемы поставок с помощью этой магистрали оцениваются в 21,7 млрд куб. м/год[v].

Большая часть (72 %) экспортных поставок СПГ приходятся на азиатские рынки, среди которых первые четыре места занимают соответственно Япония, Южная Корея, Индия и Сингапур. Европа формирует 23 % в доле катарских поставок, еще 7 % приходится на другие страны. Это объясняется как высокими ценами на СПГ в АТР, так и высокими темпами роста спроса на голубое топливо в прошлом при относительно ограниченном предложении, что создало очень благоприятные условия для Дохи в плане завоевания значительной доли рынка.

Катарские экспортеры предпочитают заключать долгосрочные контракты на поставку топлива.

Позиции Катара прочны и в некоторых других смежных сферах. К примеру, объемы ежегодно производимых страной химических удобрений позволяют сегодня удовлетворить 12 % от объемов спроса США.

Однако, при всех достижениях и преимуществах для эмирата есть и обратная сторона медали всех вышеперечисленных успехов. Кроме того, изменения в глобальной экономике так же диктуют новые вызовы, с которыми предстоит столкнуться Катару в самое ближайшее время.

Несмотря на гигантские и кажущиеся неисчерпаемыми запасы природного газа, их эксплуатация такими высокими темпами не может продолжаться бесконечно. Связано это с тем, что супергигантское месторождение здесь только одно – это упомянутый North Field, и извлечение такого большого количества сырья из него, пусть и с максимальным соблюдением всех требований по экологической безопасности, может повлечь за собой необратимые последствия геофизического и экологического характера. Объективно оценить это непросто: большая часть информации о геологических свойствах недр исключительной экономической зоны эмирата является достоянием узкого круга лиц и не разглашается. Однако косвенные признаки говорят о многом.

В 2005 году Министерство энергетики Катара удивило мир своим заявлением о введении моратория на дальнейшие проекты по расширению добывающих мощностей на месторождении North Field, что объяснялось необходимостью провести геологический анализ некоторых показателей. Начиная с 2006 года и далее мораторий продлевался с целью доработки анализа, как указывалось в официальных заявлениях. В 2014 году заместитель премьер-министра Катара Абдалла аль-Аттыя заявил, что мораторий будет действовать столько, сколько необходимо, и увязал это с необходимостью минимизировать наносимый ущерб окружающей среде[vi].

С одной стороны, в условиях Катара это можно и не рассматривать как серьезную угрозу его перспективам: даже имеющиеся мощности позволили увеличивать добычу на этом месторождении значительными темпами.

С другой стороны, впечатляющие темпы экономического роста, строительства инфраструктуры, повышения уровня жизни и прирост населения, в т.ч. не коренного (с 593 тыс. чел. в 2000 году до 2,29 млн в 2015 году) повлекли за собой высокий рост спроса на энергию, прежде всего на электричество, а также на воду, опреснение которой тоже требует немалых энергозатрат. Показатели потребления воды и электричества на душу населения в эмирате одни из самых высоких в мире: 595 литров/сутки и 43 КВт/день соответственно, чему способствуют очень низкие внутренние цены на энергию.

Но крупнейшим потребителем энергии является не население, а промышленный сектор: процесс газодобычи и особенно сжижения газа, при всей современности и энергоемкости, потребляет слишком большое количество электричества. Главным сырьем для ее производства является газ: в стране действует 7 крупных газовых электростанций, в Дохе и в Аль-Вакре.

Результат этого – самые высокие темпы роста спроса на голубое топливо в Катаре на фоне региона Ближнего Востока за последние 5 лет, оцененные в 80 %. И это на фоне того, что средние показатели роста спроса на газ в странах Ближнего Востока одни из самых высоких в мире и составили 15 % за аналогичный период[vii].

Доля газа, удовлетворяющая внутренние потребности, достаточно высока – 17 % (данные 2012 года) от общих объемов добычи. С учетом того, что в ближайшие 5 лет ожидается удвоение внутреннего спроса на газ на фоне сомнений в возможности расширения добычи, возникает закономерное опасение в способности Дохи и впредь выполнять взятые на себя обязательства на поставку голубого топлива, особенно по долгосрочным контрактам.

Вдобавок ко всему – экологические проблемы, особенно в виде загрязнения воздуха парниковыми газами в расчете на душу населения, в чем Катар занимает первое место в мире. И хотя данная проблема характерна для всех стран Персидского залива, что является следствием концентрации добывающих и перерабатывающих мощностей на ограниченной территории на фоне отсутствия лесных массивов, показатели загрязнения в расчете на душу населения в Катаре не сопоставимы ни с одной другой страной региона и мира. Насколько сверхдоходы эмирата от экспорта углеводородов способны смягчить последствия такого высокого загрязнения воздуха для населения и особенно для будущих поколений, сказать сложно – влияние этих процессов на человеческий организм пока не изучено досконально. Однако, негативные последствия для здоровья нации да и на все экологическое состояние региона очевидны.

Таким образом, «экономическое чудо», которое совершил Катар в последние годы, повлекло за собой слишком большую нагрузку на крошечное государство, его недра и экологию, а целесообразность дальнейшего развития добывающего и перерабатывающего секторов аналогичными темпами вызывает большие вопросы.

С целью решения этих проблем руководство эмирата приняло ряд мер. Прежде всего – это геологоразведка и начало эксплуатации иных месторождений, находящихся в исключительной экономической зоне, которые активизировались после введения моратория на North Field. К таковым относится проект Barzan, который должен обеспечить 0,538 млрд куб. м/год. Начало добычи было запланировано на конец 2015 года, информация о вводе его в эксплуатацию отсутствует. Согласно заявленным планам правительства, добытый на этом месторождении газ пойдет на удовлетворение внутренних потребностей страны.

При всех преимуществах СПГ, в условиях Катара все отчетливее обозначается необходимость диверсификации экспорта голубого топлива путем увеличения газопроводной инфраструктуры. Это обусловлено в том числе и снижением энергетических издержек и негативных последствий для экологии при экспорте трубопроводного газа в сравнении с сжиженным. Однако, потенциальные региональные импортеры (Кувейт, Иордания) пока не имеют планов по строительству газопроводов, отдав предпочтение СПГ. Что касается возможности сооружения газопроводов в Турцию и далее в Европу, то в настоящее время возможности для этого представляются низкими из-за непрекращающейся войны на территории Сирии и Ирака.

Но главный вызов для Катара заключается не в этом.

В течение последнего десятилетия многие участники энергетического рынка стали склоняться в сторону потребления СПГ, что вызвано совершенствованием технологий и снижением себестоимости его производства, политическими причинами и экологическими соображениями. Прогнозируется дальнейшее увеличение спроса на него в 1,5 раза до 2025 года. При этом основным импортером останется Азиатско-Тихоокеанский регион. Правда, от главных его потребителей – Японии, Южной Кореи и Тайваня не ожидается серьезного повышения спроса. Увеличение потребления должно будет произойти главным образом в Китае, Индии и некоторых других государствах региона. Страны ЕС увеличат потребление, но в менее значимых масштабах. Важными центрами спроса могут также стать страны Южной Америки, Ближнего Востока и Африки.

Соответственно, глобальный сектор производства СПГ стал привлекать большие инвестиции. Наиболее оптимистичные аналитики прогнозируют увеличение общего количества производящих СПГ мощностей более, чем в 2 раза уже к 2025 году, что намного превысит спрос на него.

Лидерами по объему инвестиций в производящие СПГ мощности сегодня являются Австралия, США, Канада, Мозамбик и Танзания.

Австралия инвестировала в развитие СПГ проектов около 200 млрд долл. США, благодаря чему до конца 2017 года планируется достижение общих мощностей 87 млн тонн/год (еще в 2013 году эта цифра была 24,2 млн тонн/год), что сделает ее лидером по этому показателю в мире вместо Катара. Если сравнить австралийский и катарский газ, то у первого есть серьезный недостаток: более высокая (в 1,5 раза) себестоимость ввиду большей стоимости рабочей силы и процессов газодобычи. Однако, есть и некоторые преимущества: к примеру, продолжительность маршрута СПГ-танкера до Японии, формирующей 35 % от общего спроса в мире и являющейся лидером по потреблению СПГ, составляет10 дней от австралийских берегов, тогда как от Катара – 20 дней. Сама Япония сегодня закупает примерно одинаковое количество СПГ у катарских и у австралийских производителей.

Растут экспортные возможности и в США, чьи доказанные запасы голубого топлива оцениваются на уровне 9 579 трлн куб. м, а его добыча и переработка характеризуются высокой. Большинство СПГ-терминалов расположены на побережье Мексиканского залива, что создает неудобства для экспорта в азиатском направлении.

Однако, все может измениться после завершения проекта по расширению Панамского канала, что сократит маршрут движения газовозов, к примеру, из США в Японию с 50 суток до 30 суток. Сегодня только 7 % от общего количества СПГ-танкеров способны пройти через это гидротехническое сооружение. После расширения канал будет способен пропускать через себя более 90 % СПГ-танкеров[viii]. Завершение расширения Панамского канала периодически затягивается из-за технических сложностей. В соответствии с действующим графиком ввод в эксплуатацию новых мощностей запланировано на декабрь 2016 года. О большом внимании к проекту говорит тот факт, что ряд американских компаний, производящих СПГ, подписали с панамскими властями соглашения о сотрудничестве и об инвестициях в развитие проекта с целью ускорить его завершение[ix].

К борьбе за рынки АТР в ближайшие годы могут также прибавиться Канада, Россия, Танзания и Мозамбик. Две последние африканские страны планируют соорудить производящие СПГ предприятия общей мощностью 20 млн тонн/год и тоже выйти на международные рынки. Канадские предприятия имеют некие преимущества в вопросах себестоимости и географическом расположении ввиду близости к азиатским потребителям.

Делать прогнозы относительно перспектив азиатских рынков СПГ и того, кто будет поставлять продукцию на них, не является целью данной статьи. Да и предсказать в настоящее время это довольно сложно.

Ясно одно: огромные инвестиции в СПГ сектор, особенно в США и Австралии, были сделаны совсем не для того, чтобы наблюдать за рынками сбыта со стороны. Поэтому, глобальный рынок СПГ в ближайшие годы ожидает серьезная конкуренция со стороны производителей и, возможно, крупный передел, что, конечно, не может обойти стороной рынки АТР как одни из самых быстрорастущих и привлекательных. И преимущества Катара в виде относительно низкой себестоимости, быстроты маршрутов и наработанного годами сотрудничества со странами региона не будут являться определяющими. Помимо этих вопросов, есть и политическая составляющая, а также возможности заключения экономических соглашений в обмен на закупки СПГ, и здесь возможности крошечного Катара уже не такие широкие.

При развитии подобных тенденций высока вероятность того, что Доха будет вынуждена уступить часть азиатского рынка своим конкурентам. Конечно, у Катара имеются некоторые рычаги влияния на ситуацию, но необходимо быть готовым к любому развитию событий.

В этой ситуации наиболее предпочтительным для Катара становится постепенный поворот в сторону других рынков без нанесения сильного ущерба сотрудничеству со странами АТС. К таковым рынкам следует отнести, прежде всего, ближневосточный и европейский. Первый рассматривается как один из самых быстрорастущих в мире, о чем мы уже упоминали[x], а европейский – как один из крупнейших и более доступных ввиду географического положения и накопленного опыта во взаимодействии. В-общем-то, этот разворот уже происходит, но медленными темпами.

Однако, в обоих случаях завоевать рынок в этих странах для Дохи будет намного сложнее, чем завоевание доли рынка в АТР. Ситуация значительно изменилась, и у Катара будут более серьезные конкуренты в лице прежде всего России, Алжира, местных производителей и даже США, которые рассматривают Европу как один из основных рынков сбыта в перспективе.

Конечно, необходимо быть реалистами: даже потеря значительной части рынка не станет катастрофой для эмирата и его экономики – часть добываемых углеводородов все равно найдет своих покупателей, что в совокупности с накопленными резервами сможет поддержать страну. Впрочем, и это маловероятно: с учетом всех преимуществ эмират все равно останется значимым игроком глобального газового рынка. Тем более, что Катар с его размерами и населением – не Нигерия со 150 миллионами человек, стоящих на грани нищеты. И даже не Россия, на показателях внутренней экономики которой колебания цен на углеводороды отражаются очень значительно. Поэтому, даже при исполнении самых пессимистичных сценариев, скорее всего, в эмирате не дойдет до призывов к населению  «потуже затянуть пояса». На чем придется экономить – так это на внешнеполитических амбициях руководства страны и на крупных и пафосных расходах по типу чемпионата мира по футболу. Чего, конечно, не хочется ни правящей династии, ни крупному бизнесу. Поэтому, борьба за долю на рынке будет вестись Катаром в пределах его возможностей, что вполне логично.

В заключении хотелось бы отметить, что многие прогнозы газовых и вообще углеводородных рынков во многом условны. В том числе и потому, что пока трудно оценить влияние снижения цен на нефть, которые, очевидно, останутся таковыми в течение двух и, возможно, более лет. Тем более, пока стабилизации цен на углеводороды не произошло, а цены на газ в значительной степени привязаны к нефтяным. Это может повлечь за собой некоторые иные тенденции, такие, как увеличение глобального спроса на углеводороды или уход с рынка многих производителей, которые не выдержат низких цен и прекратят инвестировать в новые проекты, что более вероятно в странах Африки. В условиях Ближнего Востока осложнение обстановки тоже влечет за собой выбытие некоторых игроков. Так, например, было с ливийскими и йеменскими СПГ-терминалами, которые «по странному стечению обстоятельств» выводились из строя еще в начальные периоды войн, разразившихся на их территориях.

В любом случае, глобальная конкуренция за рынки сбыта СПГ не прекратится в ближайшие годы, и эти факторы будут в значительной степени определять не только экономические, но и политические тенденции.

 

[i]                       http://www.opec.org/opec_web/static_files_project/media/downloads/publications/ASB2015_Section8.pdf

[ii]                      http://www.vestifinance.ru/articles/55756

[iii]                     В-частности, цифра 79 млн тонн/год указана в отчете “Qatar Oil & Gas report November 2014”, выпущенном EnergyBoardroom http://www.energyboardroom.com/wp-content/files_mf/1418039837QatarInsideOilnGasNov.2014.pdf

 

[iv]                    http://www.qatargas.com/English/AboutUs/Pages/FutureFleet.aspx

[v]                     http://energypolicy.columbia.edu/sites/default/files/energy/The%20US%20Shale%20Gas%20Revolution%20and%20Its%20Impact%20on%20Qatar’s%20Position%20in%20Gas%20Markets_March%202015.pdf

[vi]                    http://energypolicy.columbia.edu/sites/default/files/energy/The%20US%20Shale%20Gas%20Revolution%20and%20Its%20Impact%20on%20Qatar’s%20Position%20in%20Gas%20Markets_March%202015.pdf стр. 12

[vii]                   http://www.thepeninsulaqatar.com/business/qatar-business/353468/natural-gas-consumption-of-qatar-jumps

[viii]                  http://seatracker.ru/viewtopic.php?t=2524

[ix]                     https://worldmaritimenews.com/archives/149091/panama-canal-preps-for-lng-carriers/

[x]                      http://www.iimes.ru/?p=25589

62.44MB | MySQL:101 | 0,499sec